Личный опыт

Петунья смотрела в глаза девочки. Годовалый ребенок, подброшенный в корзинке ночью, будто бы все понимал. Зеленые, как у сестры, глаза были наполнены слезами, но кричать малышка почему-то не кричала. И раз Гера была здесь, то Лили на свете больше не было, хотя Петуния, конечно, надеялась… Вернон, увидев малышку, только кивнул, а Дадли… малыш Дадли потянулся руками к в одночасье ставшей сиротой девочке. Вот потом случилось что-то совершенно непонятное — Вернон как озверел, да и сама Петунья… У Геры всегда был только Дадли. Его руки, его тепло, его глаза…

— Я не знаю, почему мама и папа к тебе так относятся, сестренка, — сказал Дадли, едва только сестре, а мальчик считал девочку именно сестрой, исполнилось пять.

— Ну, я же не родная… — слишком взрослые для пятилетнего ребенка слова, слишком.

— Ты самая родная на свете, — сказал ей мальчик, обнимая.

— Ты самый родной на свете, — ответила юная Герания, прижимаясь к брату.

Когда начали болеть руки, девочка никому, кроме Дадли, не сказала. Да и некому было говорить, взрослые только и искали возможность сделать больно, останавливал их только мальчик, закрывавший девочку своим телом. Все тяжелее становилось дышать в чулане, все чаще девочка плакала, и мучился от невозможности помочь сестре ребенок. Хорошо, что мама и папа спокойно сносили «капризы» мальчика, как они думали, поэтому сестру удавалось покормить, иногда даже с ложечки, что вызывало слезы, от которых девочке становилось очень плохо.

В тот вечер Вернон пришел навеселе, но стоило ему только увидеть Геру — и будто дьявол вселился в мужчину: он схватил палку, бросившись на девочку. Дадли только успел затолкать сестру в чулан, подставившись под палку. И в тот момент, когда та соприкоснулась с головой мальчика, все будто замерло — мгновенно сгоревшее орудие, падающий на пол Дадли и страшно покрасневший Вернон. Замер сам мир.

— Да, так дело не пойдет, — заметила появившаяся демиург. Ария была еще очень молода, совершенно недавно получив собственное имя и собственный же мир. Поэтому, что делать в таком случае, она просто не знала. — Смерть, мысли будут?

— Насколько я понимаю, — заметила появившаяся рядом с демиургом женщина в черном, — мальчик дал посмертный выброс, но ему это не помогло, а героиня погибнет без него?

— Да, — кивнула демиург. — Был бы мальчик… Но тут даже не моя вина, а его испугавшейся матери, отсюда у нее и состояние, кстати.

— Привет! Тетя Ария, что случилось? — перед девушкой появилась девочка в сверкающем платье, которой юная демиург немедленно улыбнулась, опускаясь на корточки.

— Это должен был быть обычный мир, — объяснила Ария. — Ну для диплома, понимаешь? — малышка кивнула. — Но Лили Поттер испугалась избранности сына и провела ритуал в утробе матери.

— И он стал девочкой, да? — заинтересовалась Тринадцатая.

— Да, — кивнула демиург. — Но у всего есть своя цена, и ее цена — боль. Дадли не поддался чарам, в отличие от взрослых. Он стал всем для девочки… Но…

— Мальчика убил злой этот? — ткнула пальчиком в Вернона маленькая девочка. — Тогда нужно в мальчика кого-то посадить, а то девочка умрет! Я сейчас!