Лицей послушных жен

Перевод с украинского Ольги Синюгиной

«Когда мне невмочь пересилить беду, когда наступает отчаяние, я в синий троллейбус сажусь на ходу, последний, случайный…» – поет добрый, вечный Окуджава. А у меня (как и у тысяч ценителей качественной, но без зауми литературы) уже давно свой «последний троллейбус» – книги Ирэн Роздобудько. Недаром ее называют народной писательницей. «Золотой писатель Украины» – это факт, а не просто награда, которой ее удостоили. Ее книги читают все, кто умеет читать.

Каждая из них – подсказка, поддержка. Так было у меня с романом «Если бы». Ушел из жизни дорогой мне человек, и мучительное «если бы» не давало ни сна ни покоя. Помогла Ирэн Роздобудько. Поможет и вам. Только, читая, будьте внимательны. У каждого свое «если бы» и свои фантазии на этот счет. Как у каждого – свои места и воспоминания, куда возвращаться нет сил. Но, оказывается, всегда есть шанс примириться с прошлым, обрести гармонию, научиться ценить каждый Божий день.

Роман «Если бы» – пьянящая порция мистики, приключений, приправленная специями юмора (чего стоит эпизод про второклашек, вооруженных «корочками» Зеленого патруля!).

А вот «Лицей послушных жен» – это подкоп под красивую телешоу-чушь о золушках, которой забиваются головы современных девчонок. Протест вызрел в логове гламура: имя Ирэн Роздобудько связано с журналами «Натали», «Караван историй». Как-то писательница сказала: «Женщины покупают “глянец” из-за одиночества и бессилия». И в том, что именно она повела читателя за кулисы «глянца», особая пикантность ситуации.

Сюжет интригует, стиль так талантливо легок, что возникает опасность проглотить роман залпом. Не спешите! Детали важны – с Ирэн Роздобудько никогда не знаешь, что именно сработает и поможет конкретно вам. Может, вот это: «Иногда нужно отступить, чтобы двигаться дальше»?

«Лицей послушных жен» – полотно кисти импрессиониста. Читаю один отрывок и думаю о булгаковской Маргарите, вырвавшейся из золотой клетки влиятельного мужа, а через десяток страниц – о соседской бабуле с ее дедом-тираном, который, бывало, выпив за День Победы, показывал домашним кузькину мать. «Страх – вот что держит человека в браке», – внушают в лицее послушных жен. «Нежность и уважение! Ветхая от старости пара, входящая в море, заботливо поддерживая друг друга», – теперь уже уверены читатели Ирэн Роздобудько.

…Книг хороших так много, что жизни не хватит все пролистать. А уж перечитывать одну и ту же – непозволительная роскошь. Но спустя год вновь беру с полки «Если бы» и с удивлением понимаю, что нахожу новые и новые оттенки. Интересно: какими гранями через некоторое время заиграет «Лицей послушных жен»?

Татьяна Вергелес, журналист

Был первый день отпуска. Отпуска, до которого я доживала на последнем дыхании. В прямом смысле, ведь лето упало на город внезапно в виде огненного покрывала и с первого же дня начало выжигать все живое под собой.

Трава, не успев набраться соков и зеленых красок, уже торчала из побелевшей земли, как солома. Асфальт охватил мерцающий жар. А мне необходимо было заставить себя идти на «деловую» встречу. Причем не в офис, а в центральный сквер города. Поскольку, как предупредил Олег – тот, с кем была назначена встреча, – в офисе телеканала много лишних ушей, а в сквере мы сможем нормально поговорить, не боясь, что нас могут подслушать.

Я примерно догадывалась, о чем пойдет речь, и могла бы отказать сразу, но Олег настоял на встрече. Согласилась только потому, что он был моим старым товарищем, однокурсником, от которого я ничего, кроме добра, не видела. Пришлось собраться и вынырнуть из дома в волны удушливой мерцающей жары.

Доехала до центра на метро и поползла вверх по солнечной стороне улицы, чувствуя, как на ходу вместе с каблуками, увязавшими в раскаленном асфальте, плавятся мозги.

Мы договорились, что встретимся на нашем старом месте. Я прекрасно помнила, что это седьмая скамейка по левой стороне аллеи – та, на которой в студенческие годы мы обычно пили пиво, прогуливая лекции.

В сквере было пусто. Только под деревьями сидели несколько сумасшедших мамочек с колясками, в которых спали оголенные до памперсов младенцы.