Левша на обе ноги (авторский сборник)

Есть высшая сила, которая вершит наши судьбы. Взять, к примеру, историю Генри Пайфилда Райса, сыщика.

Тут необходимы кое-какие пояснения. Сказать, что Генри был сыщиком, и ничего к этому не прибавить, значит ввести читающую публику в обман. Сыщиком он, конечно, был, но особого рода. Состоя на службе в Международном сыскном агентстве Стаффорда, что на Стрэнде, Генри не распутывал таинственных загадок, ставящих в тупик полицию. Он ни разу в жизни не срисовал отпечатка ноги, а из того, чего он не знал о кровавых пятнах, можно было бы составить целую библиотеку. Как правило, ему поручали стоять под дождем у дверей ресторана и записывать, в котором часу объект оттуда вышел. Одним словом, перед вами отнюдь не «Пайфилд Райс. Вып. 1 Дело о рубине магараджи», а самый обыкновенный, ничем не примечательный молодой человек, которого коллеги, в зависимости от настроения, называли «Простофиля», «Этот, как его там» или попросту «Эй, ты!»

Генри жил в меблированных комнатах на Гилдфорд-стрит. Однажды в пансионе поселилась новенькая, и ее место за общим столом оказалось рядом с нашим героем. Звали ее Элис Уэстон, была она невысокого роста, тихая и довольно хорошенькая. Молодые люди быстро подружились. Поначалу они беседовали исключительно о погоде и кинематографе, но вскоре их разговоры стали более задушевными. Генри с удивлением узнал, что Элис работает в театре хористкой. Все хористки, обитавшие до сих пор в пансионе, были на один лад — славные девушки, правда, несколько горластые и к тому же слишком увлекались накладными «мушками». Элис Уэстон совсем на них не походила.

— Сейчас у нас репетиции, — рассказывала она. — Через месяц мы едем на гастроли со спектаклем «Девушка из Брайтона». А вы где работаете, мистер Райс?

Генри выдержал паузу, понимая, что сейчас произведет сенсацию.

— Я сыщик.

Обычно девушки, узнав о его профессии, вскрикивали от восторга, но сейчас он с болезненным чувством увидел в карих глазах Элис явное осуждение.

— А что такое? Вы не любите сыщиков? — тревожно спросил молодой человек.

Хотя они только-только познакомились, ему почему-то очень хотелось заслужить одобрение мисс Уэстон.

— Даже не знаю… Как-то вы не похожи на сыщика.

Генри чуточку приободрился. Естественно, сыщик не должен быть похож на сыщика — этим он выдал бы себя с головой.

— По-моему… вы не обидитесь?

— Говорите!

— Я всегда считала, что это довольно подлое занятие.

— Подлое? — охнул Генри.

— Ну да. Шпионить, подглядывать…

Генри охватил ужас. Элис удивительно точно определила самую суть его профессии. Возможно, есть на свете детективы, не заслуживающие подобного упрека, вот только работа Генри состояла именно в подглядывании. Его вины тут не было. Начальство велело ему подглядывать, он и подглядывал. Откажись он подглядывать — в два счета вылетел бы со службы.

Жестокие слова Элис ужалили Генри в самое сердце, и первые ростки недовольства пустили корни в его душе.

Вы можете подумать, что такая прямолинейность девушки помешала Генри влюбиться. Безусловно, ему следовало гордо пересесть на другое место за обеденным столом, поближе к тем, кто способен оценить романтику сыщицких будней. Но нет — он остался, где был. Там его вскоре и настигла стрела Купидона, который целится особенно метко сквозь клубы пара над пансионским рагу.

Генри сделал предложение Элис Уэстон — и получил отказ.

— Не думайте, что вы мне не нравитесь. Вы очень хороший человек, я таких еще не встречала.

Генри немало потрудился, чтобы расположить к себе Элис. Он приложил уйму стараний, прежде чем отважился попытать счастья.

— Будь все иначе, я бы завтра же вышла за вас замуж! Только я работаю в театре и не собираюсь отказываться от сценической карьеры. Многие девушки мечтают уйти со сцены, а я — нет. И уж во всяком случае, я ни за что не выйду за человека не театральной профессии. Вот моя сестра Женевьева так сделала, и что? Она вышла за коммивояжера, и представьте себе — вояжам он посвящал все свое время. Сестра его видела хорошо если пять минут за целый год, да еще как-то случайно встретила, когда он торговал мужскими носками в том самом городе, куда она приехала на гастроли. Да и то он помахал ей рукой и умчался дальше. А я хочу, чтобы мой муж был всегда рядом, у меня на глазах. Мне очень жаль, Генри, но я знаю, что я права.

Казалось, это конец, и все же Генри не поддался отчаянию. Он был весьма решительным молодым человеком. Другой и не потянул бы часами торчать под дверью ресторана в дождливую погоду.

Его осенило вдохновение. Генри пошел к театральному агенту.

— Я хочу выступать на сцене, в музыкальной комедии.

— Посмотрим, как вы танцуете.

— Я не умею танцевать.

— Тогда спойте, — сказал импресарио. — Стоп, не пойте больше, — поспешно добавил он.

— Идите домой, попейте чаю, — участливо посоветовал агент, — к утру все как рукой снимет.

Генри ушел.

Несколько дней спустя в сыскном агентстве его окликнул детектив Симмондс:

— Эй, ты! Тебя босс кличет. Живей давай!

Мистер Стаффорд разговаривал по телефону.