Левая Политика. От сект к партии

5 Политическая загадка постсоветских левых

11 ИГСО. 14 тезисов о прогрессивном блоке и левой альтернативе

17 Социальный кризис и будущее левых сил. Стенографический отчёт

АНАЛИЗ

101 Борис Кагарлицкий. Происхождение революционных партий

110 Иван Овсянников. Анатомия левого сектантства

122 Алексей Симоянов. Раскол в КПРФ: начало объединения левых?

ДИСКУССИЯ

129 Пётр Сафронов, Ирина Юрьева. Левый активизм как демобилизация

132 Кирилл Мартынов. Стокгольмский синдром левого движения

140 Елена Галкина. Игра в бисер без свойств или Что делать 3.0

145 Андрей Манчук. Перспективы протестов

КНИГИ

152 Ирина Юрьева. Экономика киберкоммунизма

155 Пётр Сафронов. Бытие свободного покроя

158 АВТОРЫ

Вопрос о создании «настоящей» левой партии в России, Украине и в других постсоветских странах остаётся темой бесконечных дискуссий на протяжении двух десятилетий после распада СССР. Крушение старой системы сопровождалось всплеском антикоммунистических настроений среди интеллигенции и даже значительной части рабочего класса, однако уже в 1992-93 годах сопротивление капиталистической реставрации начало набирать силу. В значительной мере идеологический вакуум, вызванный дискредитацией официальной идеологии советского «марксизма-ленинизма» и нарастающим разочарованием в либерализме, начал заполняться различными формами национализма, православного фундаментализма и постимперской ностальгии. Однако показательно, что несмотря на широкое распространение различных правых идеологий (в случае Украины мы видим даже одновременное сосуществование великорусского и украинского шовинизмов, ведущих бесконечную борьбу друг с другом), эти течения оказались неспособны стабилизироваться и консолидироваться ни политически, ни даже идейно. Не помогли ни впечатляющие финансовые вливания, ни наличие собственных средств массовой информации (вроде московской газеты «Завтра»), ни даже доступ к телевизионному эфиру. Правый национализм присутствует в обществе как постоянная, но политически неоформленная величина.

Предпринимались и неоднократные попытки «скрестить ужа с ежом», подперев национализм советской традицией, левацкими лозунгами, радикальной эстетикой или даже левой социальной программой. Подобные образования также возникали регулярно, но с такой же регулярностью и распадались. Наиболее поучителен в этом плане опыт российской Национал-большевистской партии, которая окончательно развалилась именно в тот момент, когда в воздухе действительно запахло политикой.

Что касается левых, то, на первый взгляд, картина выглядит несколько лучше, поскольку сразу же после распада Советского Союза сформировались новые коммунистические партии, предложившие себя в качестве альтернативы неолиберальной власти. С электоральной точки зрения левые в 1990-е и даже в начале 2000-х годов могли восприниматься как некоторая сила. И дело даже не в том, насколько партии, называвшие себя «коммунистическими», в действительности являлись таковыми. Идеология Коммунистической партии РФ изначально представляла собой дикую и эклектическую смесь обломков советского марксизма, соединённых с православием, национализмом, «теорией заговора», популистской риторики и даже белогвардейщины, объединённых в единое целое исключительно тотальным оппортунизмом её руководства. Совершенно ясно, что с такой теорией невозможно выработать не только внятную стратегию, но даже сколько-нибудь последовательную тактику. Однако избиратели КПРФ были в большинстве своём левыми и голосовали за эту партию именно потому, что по инерции принимали её за наследницу коммунистических традиций прошлого.

В то же время на левом фланге существовали и другие организации, апеллировавшие к советскому политическому наследию, — от сталинистской и радикальной Российской коммунистической рабочей партии до леводемократической и умеренной Социалистической партии трудящихся. Украинская политическая сцена знала успех Социалистической и Коммунистической партий, а в Молдавии местная компартия даже оказалась на некоторое время у власти.