Летопись начала

В наше время среди православных богословов популярна гипотеза, утверждающая «богочеловечность» Писания. Согласно этому мнению, как утверждают, основанному на халкидонском догмате, в Библии необходимо различать, божественный и человеческий элемент. К первому относится догматическое и нравственное содержание откровения, все же остальное объясняется человеческим фактором. Из этого не бесспорного утверждения, по их мнению, следует, что Писание может заблуждаться в исторической и научной своей части, что и вовсе не логично. Ведь согласно догмату IV Вселенского Собора человеческое естество соединено с Божеством не только неслиянно и неизменно, но и неразлучно и нераздельно, и посему во Христе не существует противоборства между природами, и человеческая воля в Нем непогрешима по причине ипостасного соединения двух природ. Значит отталкиваясь от халкидонского догмата мы не можем признать возможность ошибочности Священного Писания ни в вопросах науки, ни в вопросах истории. Человек вовсе не является лжецом по природе и невежество свойственно ему лишь по произволению, посему подлинное наличие в Библии человеческого элемента не означает наличия заблуждения. Здесь на лицо логическая ошибка, подменяющая понятия греха и человека.

Гипотеза эта, выдвинутая с целью подогнать Откровение под сказки, пропагандируемые антихристианской наукой, не имеет смысла, ибо она не удовлетворяет требованиям ни богословия, ни богоборчества, стремящегося к уничтожению Церкви. Она не имеет обоснования ни в Самом Писании, ни у Отцов и посему должна быть оставлена.

«Все писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3, 16) – пишет святой апостол Павел, не давая нам власти препарировать живое слово Божие.

«Никогда – добавляет апостол Петр – пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1, 21). Посему все в Писании истинно, подлинно и несомненно, и нет ни тени лжи или ошибки, как это засвидетельствовал Сам Автор Библии, сказав: «Скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из Закона пропадет» (Лк. 16, 17).

Нашей задачей при написании данного сочинения является попытка показать тот факт, что подлинная наука подтверждает Православное учение и через это помочь христианам соединить в их сердцах во едино две разные сферы жизни, прежде разорванные современной псевдонаучной мифологией, отделяющей веру от знания, Бога от творения и загоняющей Церковь в дальний угол сознания.

При толковании мест Священного Писания мы будем стараться, во-первых, держаться учения и толкований Святых Отцов, а затем уже привлекать естественнонаучные и исторические данные, в соответствии с требованиями 19-го правила Трулльского Собора (VI Вселенского – как он обычно, хотя и не точно, именуется):

«Всякое слово Бога чисто, Он – щит уповающим на Него. Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты не оказался лжецом» (Притч. 30, 5-6).

Возможно ли отделить науку от богословия?

Современные богословы, втянувшиеся отчасти в процесс отступничества, часто отмахиваются от существующей проблемы взаимоотношения науки и Церкви. Они говорят, что наука и религия «могут свободно развиваться, не препятствуя друг другу». «Наука изучает видимый мир. Объектом ее исследования является материальная Вселенная. Религия же есть духовное устремление к миру сверхчувственному, который не может быть постигнут чисто научными методами». Эти слова еретичествующего богослова, к сожалению, стали образцом для подражания для многих православных. Попытка разорвать область применения науки и религии порабощает первую оккультизму, вторую же загоняет на задворки жизни и делает ее «культурным пережитком Святой Руси».

Однако практические результаты сей страшной ереси меркнут пред ее богословскими последствиями.

Если мы не можем оценивать видимый мир мыслью Церкви; если Невеста Христова не учит Своих чад, как жить на этой Земле, цивилизация которой пропитана наукой, то зачем Она и нужна? Ведь мы не бесплотные ангелы и нуждаемся в руководстве нашей телесною жизнью, а она находится в сфере деятельности науки.