Летняя ночь для двух одиноких сердец

Возвращаясь из кинотеатра, я попал под теплый летний дождь.

Город замер. Ветер стих. Птицы спрятались в кронах берез и тополей, обступивших парк, по которому я все так же неспешно шагал.

Дождь барабанил по карнизам окон близлежащих многоквартирных домов, мелодично играл на листьях, которые трепетали от тяжести капель – я слышал его, я был дождем, я плакал вместе с ним.

Я наивно полагал, что остался под проливным дождем в гордом одиночестве. Но нет – неподвижная женская фигура на кованой скамье привлекла мое внимание.

Как странно, подумал я, почему она не уходит?

Ей так же больно, как мне?

Она любит дождь, эти нежные и сокровенные прикосновения капель с разгоряченным от июльской жары телом?

Или ей стало плохо и она не может самостоятельно подняться со скамьи?

Инфаркт?

Переутомление?

Ворох вопросов за одно мгновение – и ни одного ответа.

Ноги, некогда прикованные к асфальту, поспешили на помощь к девушке в черном платье, скрывающем худобу. Ее лицо скрывала широкополая шляпа с причудливой розочкой. На ножках красовались миниатюрные ботиночки на шнуровке. Руки покоились на коленях, женственные и ухоженные, с длинными пальцами, без колец и яркого маникюра.

Она сидела неподвижно, подчиненная дождю, была в его безоговорочной власти или…

– Прошу вас, – тихий, сдавленный, вибрирующий голос, – уходите.

Ни движения, ни дыхания, только голос и мурашки, бегущие по ее белоснежной коже.

В растерянности, сам не свой, я не знал, как поступить: просто уйти, подчиниться или проявить упрямство и посмотреть в ее спрятанные от других глаза, разгадать их тайну и, возможно, помочь – словом, улыбкой.

– Или останьтесь, – еле слышно проговорила она и добавила: – только на минуту.

– Хорошо.

– Я не хочу, чтобы вы смотрели на меня. Садитесь на скамью.

Я покорно исполнил желание незнакомки, почувствовав развевающийся шлейфом ее аромат – корица, ромашка и лаванда.

– Вам нравится дождь? – спросил я, поджимая коленки.

– Нравятся мгновения…

– Мгновения?

– Вот как сейчас. Ни ветра, ни голосов, ни шума – лишь дождь. Стеной. Который сглаживает неровности, скрывает уродство. И… дает силы, чтобы жить дальше. Ради таких вот мгновений и стоит жить. Правда?

Никогда не верил в родственные души – где-то заблудшие, когда-то потерянные и неизбежно недосягаемые.

И тут ее мысли вырвались наружу, запорхали под сенью берез, вознеслись в громады небесной тверди, а потом ниспадали до меня, до маленького, ничем не примечательного человечка, песчинки в круговороте времен – и пронзили мою душу. Я хотел потерять сознание, умереть, чтобы возродиться другим, в другом измерении.

В ее измерении.

– А что для вас дождь?

– Я, – мне не верилось, что незнакомка способна мыслить так же, только глубже и эмоциональнее, нежели я. Необъяснимо и чудесно.

– Если я скажу, что вы прочитали мои мысли…

– Я вам не поверю.

– Неудивительно, – я выдавил улыбку. – Дождь, по моему мнению, музыка, в которой нет искусственности. Которая сглаживает фальшь. И прощает, наверное, наши ошибки. Дождь – это живая симфония.

– А вы – настоящий?

– Не знаю. А вы?

– Хочу быть такой.

– Можно взглянуть в ваши глаза?

– Зачем?

– Чтобы увидеть вас живой, – не раздумывая, ответил я.

Она опустила на колени шляпу, взъерошила кудрявые рыже-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, и посмотрела на меня заплаканными большими глазами, бледно-голубыми, низко посаженными и очерченными ресничками, касающимися век, над которыми красовались рыжие брови.

– Вы довольны? Увидели?

Я не отвечал. Ловил глазами ее россыпь веснушек на носике, немного вздернутом и угловатом; две еле видимые линии на правой щеке – шрамы; полные любви и чувственности губы; подбородок с ямочкой.

– Не терзайте, скажите, что вы видите: жизнь или угасание? Пожалуйста. Только честно.

– Жизнь.

– Спасибо, – и снова слезы, скатывающиеся по щекам вместе с капельками дождя. – А теперь уходите. Не заставляйте девушку просить дважды.

– Не могу.

– Так будет лучше.

– Не для меня.

– Я прошу – уйдите, – она говорила спокойно, не переходя на эмоции.

– Я уйду.

– Спасибо.

– Когда выпью с вами кофе.

– Что? Это…

– Это не шантаж. Нет, нет же. Я приглашаю вас согреться горячим кофе, поговорить всего полчаса, а потом проститься.

– Навсегда?

– Не верю этому слову.

– Зачем вам полчаса?

– Это мгновение, которое я не хочу упускать.

– Зачем? – короткий вопрос – и молчание. Она держала в руках кружку с ароматным цветочным чаем. Замерла, глядя на исходящий пар, вьющийся вверх и исчезающий в мире, где играла спокойная музыка, где приглушен свет плотными синими шторами, где люди вполголоса беседовали – признавались, лгали, возмущались и смеялись. Перед тем как глотнуть, незнакомка спросила: – Все же, зачем мы тут?..

– Убедить вас остаться со мной, – я пил крепкий черный кофе.

– Невозможно.

– И этому слову я не верю.

– Почему?