Ленькин салют

Кто на Зеленой горке не знал Леньки, не видел в небе стайки его голубей, не слышал его веселых звонких песен?

Его знали все. Но лучше, чем кто-нибудь, знала бьющая вожатая Женя. У нее на виду подрастал, бегал в школу и на сборы отряда этот белоголовый, оливковый от загара мальчуган с удивительно бойкими синими глазами. Выделяли его общительный нрав, звонкий голос и песни.

Он всегда что-нибудь пел. Летним днем песня звенела на улице, на склонах горы, над берегом бухты, она тихо лилась над слободкой в сумерках уходящего дня. Казалось, он родился с песней и, подобно птице, не мог не петь.

Другой страстью его были голуби. Он любил и холил пернатых друзей. И они платили ему привязанностью — садились на плечи, клевали пищу из рук и, куда бы он ни шел, летели за ним.

По утрам Женя видела из окна, как Ленька выбегал из хаты в белой голоплечей майке и серых штанах с пузырями на коленках, легким свистом поднимал в небо голубей и исчезал, а через минуту уже появлялся за домом на тропе. Был он тонок и гибок, как лозинка, проворен и быстр, как морской сарган. Издали казалось: ветер, как пушинку, несет его по крутой тропе в гору. А голуби кружат над ним, точно привязанные невидимой нитью.

Он взбирался на вершину Зеленой горки, откуда открывалась ширь морского простора, и запевал любимую песню «Раскинулось море широко». С вершины, как с поднебесной рампы, песня лилась неудержимо, привольно, подхваченная и усиленная эхом долины, разносилась над всеми слободками южной окраины города. Он пел, и ему казалось — песня его несется за море, за горы и его слышат отсюда все люди, весь мир.

Он любил бродить по вершине, поросшей майскими травами. Здесь пахло и морем, и степью, а воздух был прозрачен и чист. Он радовался, и знойному солнцу, и круто просоленному ветерку, и запахам цветущих трав, пряным ароматам шалфея, лаванды. Часто пробирался он скалистыми кручами к большой пещере, неподалеку от нее усаживался на камни и, напевая, любовался красавцем городом, раскинувшимся, на холмах, зеленью парков, ультрамариновыми бухтами, голубыми громадами дымящихся на рейде кораблей.

Случалось, на голос прибегали его друзья Димка и Витька, а за ними орава зеленогорских мальчишек, и тогда долго от пещеры неслись воинственные песни и крики — шла игра в войну.

А голуби, такие же веселые, беспечные, как их хозяин, резвясь, кувыркались, кружили над ними, радуясь голубому раздолью, теплу, солнцу.

В сущности, голуби эти и явились причиной завязавшейся дружбы Жени и Леньки.

Случилось это в канун войны. Он перешел в шестой класс, а Женя уже год как работала наборщицей в типографии флотской газеты.

Как-то утром Женя проснулась от Ленькиной песни; пел он где-то неподалеку. Еще не время было идти на работу, но и спать не хотелось. Убрав постель, она поставила зеркало на подоконник и начала заплетать косу. Длинная каштановая коса была ее гордостью. Уложенная на голове двойным венцом, она украшала девушку, смягчала острые черты лица.

Заплетая косу, Женя поглядывала то в зеркало, то в окошко: Леньки не было видно.

Дом ее был крайним над обрывом, под которым, как струны гигантской арфы, блестели нити станционных маневровых путей. У дома начиналась узкая дорога; к ней жались домишки, прилепившиеся к Морозовой горке. Дорога и улочка бежали по краю обрыва, сворачивали влево, выписывая над ним крутую дугу, и вдали, напротив ее окна, исчезали за глинистым выступом Зеленой горы. Там, у поворота, каменным гнездышком прилепилась к скале Ленькина хатка. Сейчас его там нет. Он поет где-то рядом.

Но вдруг песня оборвалась. Раздался свист, улюлюканье и затем сердитый голос Леньки:

— Не человек ты, а зверь! Чем они тебе помешали? Ах ты дрянь… Подбил! Не тронь! Не тронь, тебе говорят!

Распахнув окно, Женя выглянула на улицу. Ленька стоял, прижавшись спиной к забору соседнего двора; одной рукой он держал на груди голубя, другой отбивался от трех сорванцов с соседней слободки, норовивших отнять у него подбитую птицу. У старшего в руках была рогатка.

— Все равно не отдам. Лучше уйдите, а не то плохо будет! — яростно крикнул Ленька.

Но ребята наседали. Боясь потерять в драке птицу, он опустил ее через забор на землю и отчаянно, ринулся в бой. Ближнего, с рогаткой, он сшиб с ног, но двое других вцепились в него и повалили. Силы явно были не равны.

Женя выбежала на улицу и разняла драчунов.

— Бери своего голубя и пойдем ко мне, — сказала она.

Ленька стер рукавом с губы кровь.

— Ты думаешь, я их боюсь? Нисколечко! Ты видела, как я того, с рогаткой — раз, а он бряк наземь, а другого через себя. Я бы и сам с ними справился, — он жестикулировал и был еще полон воинственного азарта. — Один на один я бы, как котят, их швырял.

— Знаю, ты парень сильный и не трус, — поспешила успокоить его Женя. — Пойдем, рубашку зашью. Смотри, рукав и ворот разодраны.

Зашить рубаху Леньке некому. Он круглый сирота. Есть брат Никита и сестра Клава, но брат на работе, а сестра с дочкой Олечкой уехала и вернется недели через две.