Легенды Армении

Высоко в горах, раскинувшись между озерами Ван и Севан, лежала в древности большая страна Наири. Богата она была своими садами и стадами, пасущимися на горных склонах. Стояли среди садов квадратные каменные дома-глатуны под крышами куполами, темные, с единственным оконцем наверху – для света и для дыма от очага, выложенного на земляном полу. Мужчины пасли овец, пахали за быками свои маленькие поля большим плугом-гутаном, плавили металлы и ковали оружие и украшения. Носили они архалук, шерстяную чуху, шаровары и меховую шапку. Женщины ходили наряднее – поверх шаровар носили длинную вышитую рубаху и архалук, а на голове – шапочки-башенки из ярких разноцветных тканей. Женщины сидели дома, пряли шерсть и ткали ковры, мололи зерно между двумя камнями зернотерки, дробили крупы в каменных ступках, сушили виноград.

Чтобы тенистые сады не засыхали, в совсем незапамятные времена, еще когда жители Наири поклонялись богу Халди, люди проложили дорогу воде родников. Если на пути воды вставала скала, люди долбили камень и вода проходила через него. Если на пути воды лежал песок, люди выкладывали каменное русло. И сады цвели и плодоносили.

Веселя людей, бродили по стране актеры в масках и ловкие канатоходцы: от царского дворца до самой маленькой деревни находили они угощенье и кров.

Столицею Наири был город Арташат, где стоял царский дворец.

Границами страны Наири были неприступные горы. А там, где горными дорогами ходили торговые караваны, по воле царей Наири стояли дворцы-крепости, чтобы не впустить в страну вражеские войска – ни гордых римлян, что владели тогда половиной мира, ни коварных жестоких персов. В каждом дворце-крепости сидел пограничный князь – бдешх. И не было такого бдешха, который бы знал наверное, долго ли ему доведется княжить. Одно было известно – до ближайшей войны. Клялся бдешх заслонить дорогу вражьей армии – не пускать ее до тех пор, покуда жив он сам и хоть один его воин. Не перебив весь гарнизон бдешха, враги не могли спуститься в Наири. А тем временем царь и внутренние князья – мелики собирали войска для отпора. В войска эти входили вольные всадники – азаты.

Не велик был такой дворец-крепость: несколько улиц, жилища для бдешха и воинов, амбары хлеба, погреба вина, мастерские да маленькие домики из двух-трех комнат. Самая большая и высокая комната была крыта без одной стены – и крыта черепичной кровлей только наполовину. Вторую половину занимал дворик с очагом. Только в этом дворике было место поиграть маленьким детям. Но склоны гор, поднимавшиеся за стенами крепости, видны были из крошечных двориков, обещая детям далекие прогулки по цветущим лугам до нетающих белых снегов – едва лишь станут они немного старше.

Не мычали коровы и не блеяли овцы за неприступными стенами: жители крепости не держали своего скота и не обрабатывали своей земли. И зерно и молоко приносили им, своим защитникам, мирные жители.

Вот такой и была крепость, что стояла на пути завоевателей персов.

Некогда в этой крепости княжил бдешх по прозвищу Бык. Имени его не запомнилось, а Быком прозвали его за недюжинную силу: мог он одним ударом кулака между рогами забить молодого бычка.

Молодую жену бдешха прозвали Джамгюлюм – как весенний цветок гор. Стройная и гибкая княгиня не уступала красотой этому цветку. Черные косы ее струились как змеи.

А в самом бедном и маленьком домике из всех, что были в крепости, жила добрая вдова-гадалка по имени Мариам. Муж и сыновья ее погибли. Ей же, старой, деться было некуда, и она осталась при гарнизоне. Кормилась она врачеваньем: собирала травы и коренья, варила отвары и делала мази. От всего помогали ее зелья – надо ли залечить рану, выгнать лихорадку или подарить больному целительный сон. Все дети в крепости любили старуху. И страшно и любопытно было им смотреть, как, бывало, варит она зелье в своем дворике, поставив на огонь большой глиняный кувшин. Кинет одну щепотку сухой травы – горько запахнет на весь двор. Помешает деревянной ложкой, кинет другую щепотку – сладкий запах поплывет в воздухе. А сама бормочет-приговаривает под нос наговор:

Трава, что собрана ночью, Трава, что собрана днем, Тебя, хворь, прочь выгнать хочет!

Беги, хворь, гори огнем!

Дети сидят тихо, боятся шелохнуться. Известное дело, какое леченье без наговорного колдовства! Бывают и такие лекарства, что старуха Мариам гонит детей прочь, когда их варит – не всякая трава любит чужой глаз, не всякий наговор – посторонее ухо! А не гонит – дети и рады. А иной раз найдется у вдовы время поговорить с детьми. Чего она только ни знает! То надумает загадки загадывать. Сначала спросит у мальчиков:

– А ну-ка, храбрецы, кто первый скажет, что это такое? Золотая сабля упала, а звона никто не услышал.