Легенда Лукоморья.

Баба Яга оказалась страшной, злобной и негостеприимной старухой. Накормила его подгоревшими пирогами, напоила водянистым квасом — полнейшая гадость! Попарить его в баньке так и вовсе отказалась, старая ведьма! В кои то веки заехал в ее края настоящий царевич — с виду пригожий, сердцем добрый, удалью не обделенный. Нет, чтобы расстараться для дорогого гостя, подарков волшебных надарить, судьбу славную предсказать. А старуха знай только горелые пирожки с крапивой подкладывает, да намекает, что темнеет за окном, да устала она за день. Он тоже — и так, и этак — мол, холодно в лесу, притомился путешествовать, пусти, бабушка, на ночлег. А старуха знай его к сеням подталкивает — мол, пора бы уже и честь знать, добрый молодец!

Иван-царевич и сам не понял, как во дворе очутился. Только ступеньки из-под его ног исчезли, а сапожки красные сафьяновые в пыль провалились. Бабкина избушка все ставенки разом захлопнула и повернулась к нему, царевичу, задом. К нему, к царевичу! Совсем распоясалась бабка.

— Да, времена нынче не те, как когда мой дед к Яге хаживал, — вздохнул царевич и разочарованно присовокупил. — И Яга, видать, совсем не та...

А, может быть, и солгал дед ради красного словца. Ведь Соловей-разбойник и Серый Волк тоже оказались не похожими на героев из рассказов деда. Вот только Змей Горыныч — тот не разочаровал. Злодей, каких редко встретишь.

Горько вздыхая о своем, молодецком, царевич подозвал коня и ускакал восвояси.

Баба Яга, наблюдавшая за ним сквозь щелку на ставнях, рассеянно погладила черного кота.

— Довольна твоя душенька? — Кот сощурил искрящиеся зеленые глаза. — Твою доброту царевич вовек не забудет. Это надо же додуматься — пирожки с крапивой! Квас, болотной водой разбавленный. Хорошо хоть поганки не додумалась к столу подать.

— Как дураком был, когда ко мне сватался, так дураком и остался, — буркнула Баба Яга.

— Не пойму, за что ты на него гневаешься, — заметил кот. — Ты ведь сама ему отказала.

— Отказала... — эхом отозвалась Баба Яга, задумавшись о своем.

— Потому что дурой была, — ехидно вставил кот.

— Между прочим, меня все Премудрой величали! — вскинулась Баба Яга.

— Подлизывались, — хмыкнул кот. — Кто тебе еще правду, кроме меня скажет?

— Знаешь, Варфоломей, иногда лучше мурлыкать, чем говорить, — сердито отозвалась Яга, плотно запирая ставенки и отходя от окна.

Кот не сводил с хозяйки глаз — начиналось самое любопытное ежевечернее волшебство.

Вот старушка переместилась к бочке с водой и, наклонившись над ней, принялась колдовать. Выпростала руку из грязных лохмотьев и, подцепив кожу у запястья, словно варежку, стащила с ладони морщинистую рябую кожу, похожую на отрубленную куриную лапу — с узловатыми пальцами и крючковатыми желтыми когтями. Полюбовалась белой узкой ладонью с короткими розовыми ноготками и завернула жуткие кожаные варежки в красную тряпицу, припрятав ее в сундук с травами. Затем вернулась к бочке и продолжила ворожить: потянула за желтый выпирающий клык и сплюнула его в ладонь. Стоило клыку покинуть свое место, как чудесным образом изменились и крупные, неровные зубы — стали уменьшаться на глазах. Любой лукоморец испытал бы шок при виде произошедших метаморфоз: квадратные щеки Бабы Яги округлились, высокие скулы придали ее морщинистому лицу миловидность, серые губы растянулись, обнажив белые, словно жемчуг, зубы. Аккуратно уложив клык в березовый туесок и поставив его на полку среди заготовок с вареньями и солениями, бабулька вернулась к ведру и поскребла подбородок, густо усеянный седыми волосками. И — вот диво! — на кончиках пальцев, ставших липкими, встопорщились волоски, а подбородок старушки словно макнули в сок молодильных яблок — кожа сделалась гладкой и белой, так что теперь подбородок светлым пятнышком выделялся на фоне потемневшей от старости кожи.

На этом Баба Яга не остановилась. Она потерла жесткие и кустистые седые брови и содрала их со лба, обнажив тонкие дуги светлых бровей. Затем осторожно надавила пальцем на зрачок, обмакнула его в кружку с налитой водицей и повторила те же действия со вторым глазом. Большой черный кот с недовольством покосился на хозяйку и стукнул хвостом по лавке, выражая свое неодобрение. Разве положено Бабе Яге иметь такие молодые сияющие васильковые глаза? Прежние, желтые, с хищным блеском, были куда предпочтительней! Накрыв кружку крышечкой и прибрав на полку, Яга вернулась к бочке, зачерпнула горсть воды, стерла с щек борозды морщин и неровности, помолодев на добрую сотню лет.

Развязала платок, обнажив всклокоченную, как пакля, шевелюру. Провела ногтем у края волос и сняла похожий на паклю парик, выпустила наружу толстую пшенично-русую косу, доставшую до пояса, и расхохоталась:

— Кажется, все! Или нет?

Баба Яга, ставшая красной девицей, придирчиво склонилась над бочкой и недовольно пробурчала:

— Вот ведь липучая, мерзость! — Она надавила ногтем на серую бородавку на носу и сковырнула ее, обнажив чистую розовую кожу. — Теперь все!