Леди и смерть

– Кэролайн, я нашла Харджеса! В двадцати ярдах отсюда столкнулись две кареты, кучер одной из них не заметил в тумане другой экипаж, и Харджесу пришлось проехать ниже по улице, чтобы дать им возможность разъехаться… Кэролайн, ты слышишь меня? Тебе дурно?

Молодая девушка поспешно склонилась к подруге, опиравшейся на уличную тумбу с мраморным вазоном, и вдруг пронзительно завизжала. На левом боку Кэролайн, как раз над согнутой в локте рукой, быстро росло влажное пятно винно-красного цвета. Новое голубое платье было безнадежно испорчено…

– Как чудесно, что вы, наконец, вернулись! – Сьюзен Холтон не могла усидеть за чайным столом, ей хотелось снова и снова обнимать и расцеловывать подруг – ведь она не виделась с ними почти три месяца.

– Я по-настоящему счастлива, – отозвалась леди Гренвилл, которую друзья называли просто «Эмили». – До сих пор я, оказывается, и не знала, что люди чувствуют, когда говорят, что скучают по дому.

– Вы так задержались… – в тоне Сьюзен явственно слышался укор.

– Когда мы уезжали, предполагалось, что поездка в Уэймут займет три-четыре недели. Но Стивен Аскли пригласил Уильяма поохотиться, и мы, конечно же, отправились с ним.

– И это притом, что лорд Гренвилл не особенно любит охоту! – усмехнулась Дафна.

– Ему, как и всем нам, не хотелось возвращаться, пока все эти ужасные события не начнут постепенно стираться из нашей памяти, – Джейн Соммерсвиль, по обыкновению, говорила разумные вещи. Недаром она считалась самой здравомыслящей юной леди во всем графстве. Насколько это здравомыслие было природным даром, а какая его часть развилась под влиянием обстоятельств, сказать с уверенностью не смог бы никто. Мисс Соммерсвиль едва исполнилось девятнадцать, когда после смерти родителей два года назад ей пришлось взять в свои руки управление домом. С таким братом, как Ричард Соммерсвиль, во всех отношениях приятным джентльменом, но неисправимым игроком, за эти два года спустившим почти все наследство за карточным столом, Джейн ничего не оставалось, как проявлять благоразумие и стараться сводить концы с концами.

Миссис Дафна Пейтон могла бы поучиться у Джейн рачительно вести хозяйство, но эта хорошенькая молодая женщина предпочитала поступать сообразно своим желаниям и вовсе не стремилась к экономии. Не было ничего удивительного в том, что ее муж, Джордж Пейтон, после того, как его неудачные вложения в сочетании с расточительностью супруги едва не привели их к разорению, вынужден был искать возможность поправить свои дела в колониях.

– Мы договорились постараться забыть обо всем, что случилось минувшим летом, и воздерживались от упоминания этих событий в своих письмах, но стоило нам встретиться, как мы сразу начали вспоминать о погибших горничных и несчастном Мортеме! Пора уже выбрать более приятную тему для беседы! [1]– леди Гренвилл ожидала от подруги поддержки, а Джейн, похоже, собиралась посплетничать!

Недовольство Эмили можно было понять, и подруги, хоть и не очень охотно, закивали, признавая ее правоту. Каждая из этих четверых леди недавно была вынуждена нанять новую горничную, так как их прежние помощницы одна за другой трагически погибли. Леди Гренвилл, наблюдательная и беспокойная, даже склонна была усмотреть в случившемся злой умысел, но позже выяснилось, что первые три смерти объяснялись злосчастным стечением обстоятельств. А вот Энн, горничная мисс Соммерсвиль, и в самом деле стала жертвой убийцы. Преступника удалось очень быстро разоблачить, и им оказался, к ужасу и возмущению соседей, молодой лорд Мортем, прежде считавшийся в кругу своих знакомых вполне достойным джентльменом. До сих пор соседи могли обвинить его разве что в склонности говорить лишь о своих будущих успехах на ниве политики, делающей его скучноватым собеседником.

Как это часто бывает, на преступный путь Мортема привело неумение противостоять соблазну. Недостойный роман с компаньонкой своей матери, некой мисс Гилбертс, мог повредить репутации джентльмена, и страх разоблачения оказался столь велик, что Мортем утратил здравомыслие и предпочел избавиться от угрожавшей выдать его секрет горничной, подруги мисс Гилбертс, нежели заплатить ей за молчание.

Из опасений за собственную жизнь мисс Гилбертс немедленно направилась в полицию с рассказом о своих подозрениях, и очень скоро среди корреспонденции лорда Мортема было найдено письмо горничной, в котором Энн оценила свою немоту в триста фунтов. Суперинтендент Миллз без промедления заключил Мортема под стражу, и мало кто в графстве сомневался в том, что суд назначит убийце самое суровое наказание.