Леди, будьте паинькой

Кенни Тревелер был редкостно ленив, и только этим не слишком приятным качеством объясняется то, что он постыдно заснул в клубе «Амбассадор», принадлежащем «Трансуорлд эрлайнз»[1] далласского аэропорта Форт-Уорт, вместо того чтобы встречать рейс 2193 из Британии. Чистая лень с его стороны плюс полное нежелание встречать рейс 2193.

Он спал бы и дальше, но, к несчастью, появление парочки чересчур шумных бизнесменов лишило его столь приятной возможности. Неохотно открыв глаза, Кенни минут пять со вкусом потягивался и громко зевал. Симпатичная женщина в сером костюме с короткой юбкой сочувственно улыбнулась ему, и он, отделавшись ответной улыбкой, взглянул на часы и понял, что опаздывает уже минут на сорок. Посему Кенни не стал никуда спешить, а вместо этого снова зевнул и потянулся.

— Простите, что беспокою вас, — нерешительно начала незнакомка, — но ваше лицо… кажется таким знакомым. Вы, случайно, не…

— Совершенно верно, мэм. — Кенни подавил зевок, растянул губы в широкой ухмылке и залихватски сдвинул стетсон на затылок. — Рад слышать, что кто-то узнает меня не только на арене родео. Видите ли, чаще всего люди меня просто не замечают!

— Родео? — смутилась женщина. — Извините. Я подумала… вы так похожи на Кенни Тревелера, знаменитого игрока в гольф.

— В гольф? О, что вы, мэм! Я слишком молод, чтобы забавляться играми пенсионеров! Мне по душе настоящий спорт.

— Но…

— Родео. Вот это классная штука. Ну и футбол, конечно, или баскетбол.

Он медленно поднялся с кресла и выпрямился во все свои шесть футов два дюйма.

— Вот когда доходит до тенниса, тут следует хорошенько подумать. Занятие для снобов, видите ли. Ну а гольф — самое распоследнее дело!

Он пожал плечами. Но «серый костюм» было трудно провести на мякине, поскольку она не вчера родилась.

— Однако я прекрасно помню, как этой зимой видела по телевизору вашу блистательную игру в финале турнира «АТТ» и «Бьюик инвитейшнл», — настаивала она. — Клянусь, я думала, что Тайгер разрыдается во время последнего раунда в Торри-Пайнз. — Ее улыбка несколько поблекла. — Просто поверить не могу, что президент Бо…

— Был бы крайне благодарен, мэм, если бы вы не упоминали при мне имя антихриста.

— Простите. Как по-вашему, надолго вас дисквалифицировали?

Кенни поспешно взглянул на золотой «Ролекс».

— Вероятно, это зависит от того, как быстро мне удастся добраться до терминала «Бритиш эруэйз».

— То есть?

— Рад был потолковать с вами, мэм. Мне пора.

Он вежливо притронулся к полям стетсона и засеменил к выходу.

Одна из его несчастных отставных подружек заметила как-то, что в исполнении Кенни эта походочка вполне может считаться настоящим бегом во весь опор. Но все дело в том, что он вообще не видел смысла тратить энергию в любом другом месте, кроме как на поле для гольфа. Его девизом было «поспешай медленно» или «тише едешь — дальше будешь», хотя в последнее время следовать ему становилось все труднее.

Он решительно протопал мимо газетного лотка, не остановившись взглянуть на заголовки таблоидов, вопивших о его дисквалификации. О том, как президент Профессиональной ассоциации гольфа Даллас Фремонт Бодин отстранил от игр Кенни Тревелера в разгар самого удачного сезона в истории профессионального гольфа, сделав тем самым невозможным его участие в турнире «Мастерз», срок которого наступал всего через две недели.

— Привет, Кенни.

Он кивнул какому-то типу в деловом костюме и с тем восторженно-щенячьим выражением, которое появлялось у людей при виде смутно знакомого лица. Похоже, этот прибыл прямо с севера, поскольку выговаривает его имя слишком правильно — «Кенни», а не «Кинни», как все нормальные люди.

Он чуть-чуть прибавил шагу, на случай если бизнесмену взбредет в голову ахать над его триумфальным последним раундом на турнире в Бей-Хилле в прошлом месяце. Женщина с длинной гривой и в туго облегающих джинсах бросила на него оценивающий взгляд, но на поклонницу гольфа она не походила, и Кенни рассудил, что, должно быть, она сражена его офигенной внешностью.

Та же экс-подружка говаривала, что если в Голливуде когда-нибудь вздумают снять фильм о жизни Кенни, единственной звездой, достойной, в смысле красоты, изобразить героя на экране, будет Пирс Броснан, если, конечно, его немного растрепать, привести одежду в беспорядок, избавить от жеманного иностранного акцента и кормить жареными цыплятами, пока он хоть немного не поправится, а то его сдует первым же ураганом из западного Техаса. Но прежде всего придется научить старину Пирса махать клабом[2] так, как заповедал Господь.

Черт, долго еще топать на своих двоих? Он совсем упарился.