Лебедь и медведь

Жар огня, вскормленного химикатами и годами тяжелой работы, подпаливал усы и жег незащищенную кожу, высасывая влагу из воздуха и оставляя рот сухим. Едкий смрад дыма щекотал подрагивающие ноздри, но усилие позволило сдержать чих. Вот только ничто не могло остановить пожирающее все на своем пути пламя.

«Разрушено! Все разрушено».

А ведь дела шли так хорошо. Неуловимый химический коктейль, который превратил бы даже самых жалких оборотней в существ, заслуживающих уважения, был так близок к завершению.

«Как и мечта всей моей жизни — стать монстром с большими, ужасными клыками — все исчезло в дыму!»

Скрежетание крошечными острыми зубками не помогало, но это был единственный доступный способ снять хотя бы часть напряжения.

Что действительно бы помогло в этот момент, так это месть тому, кто был всему виной. Вина за фиаско лежала на плечах одной раздражающе игривой зайки. Из-за пушистого чудовища и ее друзей в FUC проект всей жизни перешел от почти сокрушительного успеха к горящему провалу.

«Так нечестно!»

И так напоминает о днях на школьном дворе, когда группа популярных оборотней помыкала менее удачливыми, своим генетическим совершенством заставляя остальных падать перед ними на колени. Больше этого не будет. Время сравнять шансы с помощью научных экспериментов и отомстить тем, кто решил встать на пути к успеху, начиная с одной раздражающей пушисто-хвостатой женщины! Миранда заплатит за все, она и все остальные, те, кто принимал участие в уничтожении лаборатории Франкенштейна — и ее коллекции особых созданий.

«Моя гордость и радость!»

К счастью, они так и не нашли лабораторию, насмешливо называвшуюся «Моро», с секретной научной установкой и клетками, полными результатов неудачных экспериментов. Из пепла поражения все возродится заново, успех, наконец, будет достигнут, и месть будет подана холодной.

«Я убью тебя, Миранда, тебя и того большого бурого медведя, которого ты называешь парой! И тогда я захвачу мир».

Муах-кхе-кхе-ерк. Бя. Чертов дым.

Мейсон пытался бороться с этим, действительно пытался, но у него всегда был один недостаток — любопытство, а еще проблемы с самоконтролем. Его бедная мать, когда лупила его по заднице, жаловалась, что он сначала делает, а потом думает. Мейсон же предпочитал размышлять о своих проделках, как об освежающих, спонтанных и веселых. Само собой разумеется, у него было много неприятностей в детстве и теперь, даже когда он повзрослел.

Доказательство оного — дилемма перед ним.

Мейсон знал, что должен уйти.

«Это плохая идея».

Внутренняя совесть действительно пыталась предупредить, но…

Искушение оказалось слишком сильным, чтобы сопротивляться ему, особенно, если учесть, что оно маячило прямо перед ним. Плотно обтянутая мужскими брюками-карго круглая попка умоляла его. Он почти слышал, как она кричит: «Сделай это!»

Мейсон размахнулся и шлепнул покачивающийся зад. К сожалению, результат был не совсем таким, каким он его себе представлял. Обычно, когда он хватался за женскую попку, женщина визжала с притворной обидой, а потом подходила к нему, хлопая ресничками от восторга.

Но не в этот раз.

Женщина, находившаяся под столом, подпрыгнула с испуганным визгом, ударилась головой и разразилась потоком ругательств, которые заставили бы покраснеть и моряков. Мейсон даже не моргнул, поскольку и сам использовал подобные выражения в тот или иной момент, хотя все-таки сделал шаг назад, когда владелица попки начала подробно и красочно описывать, что сделает с ним, когда доберется.

Все еще сгорбившись и пятясь назад, объект его внимания вылезла из-под рабочего стола и встала, развернувшись. Взметнувшаяся шелковистая грива темных волос задела его лицо.

Но Мейсон был совсем не против, особенно когда разглядел девушку.

«С днем рождения меня».

У обладательницы грязного ротика — который мог бы творить с Мейсоном восхитительно пошлые вещи в любое время, когда захочет — были приятные изгибы, за которые можно с удовольствием ухватиться. Настоящее женское совершенство ростом ему по подбородок. А эта темная кожа, блестящая, как самый дорогой шоколад. А эти круглые щечки, полные алые губы, курносый нос и темные, по-настоящему раздраженные глаза.

Как будто этого было недостаточно, мисс Горячая Попка обладала роскошными волосами; длинные, густые, черные как смоль, с небольшими вкраплениями белого, даже по краю челки. Это придавало девушке экзотический вид, который мужчина нашел весьма привлекательным. И его вставший член тоже.

Мейсон принюхался, и пальцы на ногах скрутило от восхитительного острого аромата цитрусов, исходящего от девушки. Ему так нравились фрукты. Он всегда не прочь был полакомиться. После дальнейшего изучения запаха Мейсон решил, что девушка принадлежит к роду птиц, хотя и не смог точно определить, какого именно семейства. Не то чтобы это его волновало. В отличие от своего сноба-брата Мейсон наслаждался дамами всех видов, потому что все знали, что медведи любят мед. Смешайте его с какой-нибудь сладкой киской, и они на небесах.