Лансароте

Четырнадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто девятого года, во второй половине дня, я осознал, что мне, скорее всего, не удастся весело встретить Новый год, — как и всегда. Я свернул направо, на авеню Феликса Фора, и зашел в первое попавшееся на пути туристическое агентство. Девушка в агентстве занималась с клиентом. Она была брюнетка, в яркой блузке, с пирсингом в левой ноздре; волосы у нее были выкрашены хной. Изображая раскованность, я стал перебирать рекламные буклеты на столах.

— Могу я вам помочь? — услышал я минуту спустя.

Нет, она не могла мне помочь; никто не мог мне помочь. Все, чего я хотел, это вернуться домой и поваляться на диване, перелистывая каталоги клубных отелей; но она завела со мной разговор, и отвертеться было уже нельзя.

— Мне бы хотелось куда-нибудь поехать в январе… — произнес я с неотразимой, как мне казалось, улыбкой.

— Хотите погреться на солнышке? — Девица на полной скорости рванула вперед.

— У меня ограниченные возможности, — скромно ответил я.

Разговор туриста с турагентом — по крайней мере, согласно представлению, которое я составил себе по различным туристическим журналам, — обычно выходит за рамки простой купли-продажи; или же, быть может, разговор этот, предметом коего является столь волнующий воображение товар, как «путешествие», напротив, высвечивает истинную — таинственную, глубоко человечную и в чем-то мистическую — сущность всякой купли-продажи. Поставьте себя на одну секунду, дорогой читатель, в положение «туриста». О чем идет речь? Надо выслушать предложения, которые сделает вам сотрудник (чаще сотрудница) туристической фирмы, сидящая напротив вас. Она располагает — это ее обязанность — обширными познаниями о возможностях игрового и культурного досуга в местах отдыха, перечисленных в каталогах фирмы; у нее есть более или менее приблизительное представление о составе отдыхающих, о видах спорта, которыми можно заниматься на данном курорте, о знакомствах, какие можно там завязать; именно от нее в большой степени зависит, сбудется ли ваше счастье — или, по крайней мере, возникнет ли возможность для счастья — в течение этих недолгих недель. Ее задача — не просто выдать вам заранее заготовленный, «стандартный» отпуск: несмотря на всю краткость ваших деловых контактов, она должна как можно полнее удовлетворить ваши ожидания, ваши желания, а то и заветные чаяния.

— Могу предложить Тунис. Классическое направление, в январе — по сходным ценам… — начала она, пока что больше для разгона. —А еще юг Марокко. Не в сезон там чудесно.

Почему только «не в сезон»? На юге Марокко чудесно круглый год. Юг Марокко я знал очень хорошо, во всяком случае, лучше, чем эта дуреха. Но как бы чудесно там ни было, мне туда не надо:вот что я должен вдолбить ей в голову.

— Я не люблю арабские страны, — отрезал я. — Хотя… — Я задумался и вспомнил девушку из Ливана, которую встретил в одном ночном клубе: не девушка — огонь, красивая щелка, сама такая нежная, и вдобавок — большие груди. К тому же один мой коллега рассказывал мне про отель в Хаммамете, куда приезжают целыми группами алжирки и развлекаются друг с другом, вдали от мужских глаз; об этом отдыхе у него остались дивные воспоминания. Пожалуй, арабские страны — это не так уж плохо, при условии, что удастся отгородиться от их дурацкой религии.

— Для меня проблема не в том, что это арабские страны, а в том, что это мусульманскиестраны, — продолжал я. — Нет ли у вас поездки в какую-нибудь немусульманскую арабскую страну? — Это было похоже на каверзный вопрос в телевикторине. Назовите арабскую немусульманскую страну: на ответ — сорок секунд. Она слегка приоткрыла рот.

— У нас еще есть Сенегал… — сказала она, чтобы прервать молчание. Сенегал? Почему бы и нет? Я слышал, что в Западной Африке авторитет белых все еще очень высок. Только заглянешь в дискотеку — и сразу какая-нибудь девчонка пойдет с тобой в бунгало; притом она даже не проститутка, они занимаются этим удовольствия ради. Конечно, им нравится получать подарки, разные золотые вещицы; но какая женщина не любит подарки? Сам не понимаю, с чего я об этом вспомнил; во всяком случае, трахаться мне не хотелось.

— Не хочу трахаться, — сказал я. Девица удивленно подняла на меня глаза; в самом деле, я пропустил несколько промежуточных этапов в моем рассуждении. Она снова начала рыться в папках. «Знаете, Сенегал — это от шести тысяч франков…» — сказала она наконец. Я грустно покачал головой. Она встала, чтобы заглянуть в другие папки; ей-богу, у этих девушек есть сердце, они принимают во внимание финансовые аргументы. А за окном прохожих осыпало снегом, который под их ногами превращался в грязь.

Она вернулась, снова села напротив и совершенно другим тоном спросила напрямую:

— А вы не думали о Канарах?

Поскольку я не ответил, она с профессиональной улыбкой стала разъяснять: