Лагерь доктора Франкенштейна

Глава 1.

– Иван Палыч, аккуратнее! – Притормозил меня жестом Серафим Иванович, – Сразу видно, что давно в этой среде не работаешь! Я тоже первое время к концу рабочего дня на ровном месте спотыкался! Ничего, пройдет!..

Я лишь кивнул, поскольку на большее был действительно не способен. Радовало лишь то, что быть в роли воспитателя мне предстояло не так долго. Впрочем, как именно долго – во многом зависело от меня. Наверное, если бы я хоть наполовину представлял, каково реально работать воспитателем летнего лагеря – отказался бы сразу. Но теперь было поздно, я уже занялся этим делом, хоть пока и не сдвинулся в нем и на шаг.

Началось все примерно полторы недели назад, приятным июньским днем, когда ко мне пришел Виктор Иванович, владелец частного летнего лагеря. Долгое время он был учителем, затем завучем, несколько лет даже руководил небольшой сельской школой. Затем, в девяностые, подался в бизнес, сколотил хорошее состояние, но душа все чаще рвалась обратно в стены школы. Только вот бросать дело, приносящее миллионные доходы и уходить на зарплату учителя литературы – до такого экстрима он был не готов. Время шло, настал двадцать первый век, стали появляться частные учебные заведения – от летних оздоровительных лагерей, до школ и частных детских садов. Несколько раз у Виктора Ивановича мелькала мысль открыть частную школу, но он понимал, что затея это прибыли большой не принесет – а вот головной боли может добавить немало.

Между тем, отправившись с давним другом на рыбалку в глубинку нашей Руси-матушки, он оказался в деревне Мытарево. Уже само название вселяло трепет, а густой темный лес, через который они пробирались к большому озеру, и вовсе казался обителью не то чудовищ, не то оравы разбойников. Во время рыбалки друг поведал Виктору Ивановичу, что неподалеку от них есть два заброшенных старинных дома. Это были два корпуса усадьбы боярина Мытарева. Вернее, одно здание было жилым домом, а второе, сильно пострадавшее во время Великой Отечественной Войны – лабораторией младшего сына боярина, Максима Мытарева. По легенде, не вполне адекватный ученый занимался пересадкой органов, мечтая собрать воедино человека из частей десятка человек. Иными словами, проверить на практике опыт доктора Франкенштейна из произведения Мэри Шелли. Из-за высокого чина и связей его отца, сумасшедшего не трогают, хоть и ходят легенды, что в подвале его лаборатории хранятся в растворе десятки людских рук и ног. По легенде, они принадлежали крестьянам, прогневавшим его отца – старший Мытарев тоже был не ангел…

После революции Максима Мытарева хотят казнить, но его страшное увлечение оказывает безумцу услугу. Один из «красных» командиров, пришедших его арестовывать, лишен половины руки – ампутировали после одной из битв гражданской войны. Мытарев предлагает провести операцию и пересадить комиссару другую руку. После недолгих раздумий тот, хоть и с опаской, но соглашается. Если даже сейчас такие операции не являются простыми и распространенными, то в начале двадцатого века и вовсе казались фантастикой. Но в этом Мытарев и в самом деле был гений. Злой гений. После трудной операции красноармеец снова обладает двумя рабочими руками – и докладывает об этом начальству. Так из безумного изверга Максим Мытарев превращается в неприкосновенного лекаря – но не для всех, а лишь для партийной верхушки. За три месяца он проводит больше десяти операций, возвращая «красным» командирам потерянные в боях руки и ноги.

Лабораторию Мытарева оснащают всем, что ему необходимо, а доноров для операции содержат в огромном подвале – политзаключенных, маньяков, приговоренных к расстрелу. Не обремененный нормами этики и морали, Мытарев на операционном столе отнимал у них как парные органы, без которых можно жить – руки, ноги, уши – так и жизненно важные – сердце, печень, почки. Огромный сад вокруг дома-лаборатории превращается в кладбище доноров.

Во время войны с фашистами бесчеловечные опыты младшего Мытарева снова нашли свое применение. Ему было все равно, кому служить и кого «латать». Главным было наличие возможности заниматься опытами – и обилие «материала» для работы. В этом фашисты, которым он десятками пришивал руки-ноги военнопленных, ему не отказывали. Лаборатория Мытарева пополнялась сотнями органов, людей он кромсал каждый день. Даже многие матерые командиры германской армии относились к нему с опаской – человек был безумен. Но полезен. Именно по этой причине ему привезли необходимое для реанимации – или, скорее, оживления человека – оборудование. Стало ясно: он затеял создать своего монстра, искусственно собранного человека.