Лада, не грусти, не надо!

Как один и тот же человек может мечтать стать отшельником-философом и ходить на звездные вечеринки в безумных шляпах и платьях со шлейфом? А еще он мечтает пожертвовать собой, чтобы спасти этот мир! А еще – жаждет пристрелить на месте нахамившего ему продавца…

Трудно припомнить день и час, когда я впервые разделила себя на четыре диаметрально противоположных «Я». Но именно с тех пор злопыхатели получили возможность уличать меня даже не в раздвоении, а в расчетверении личности, а я, впервые за долгие годы, наконец разобралась в себе.

То, что в каждом из нас проживает как минимум две ипостаси – взрослый и ребенок – психологам известно давно. Также ни для кого не секрет, что в юности наши мамы и папы совершают те же ошибки и глупости, за которые ругают нас позже. Но с возрастом, когда матерями, дядями, тетями становятся твои ровесники, оказавшись по другую сторону баррикады, ты вдруг понимаешь – распекая своих детей, племянников, младших сестер за огрехи, новоявленные взрослые вовсе не перестают сами их совершать. Мы журим младших за неумение пить и глядим свысока на их слишком яркие тряпки, слабости, комплексы, глупые влюбленности. Что отнюдь не мешает нам периодически напиваться, влюбляться, напяливать на себя черт знает что, комплексовать и реветь в три ручья. Вывод не нов: взрослые – те же дети. И все же между двумя этими «Я» невозможно поставить знак равенства. Скорее переменчивый союз «или». Мы не бываем взрослыми и детьми одновременно. Мы либо те, либо другие… И это ужасно сбивает с толку.

Знакомьтесь, Я-ребенок! Стеснительное, ранимое, нежное, порядком трусливое существо. Боится вызвать сантехника и очень плохо представляет, что делать, когда чужой дядя придет к нему в дом чинить кран. В общественных организациях, типа ЖЭКа, где за столами сидят важные тети, неизменно чувствует себя ученицей перед учительницами (и если тети узнают меня и просят автограф – ощущение ничуть не меняется). Потому Я-ребенок предпочитает перекладывать подобные «взрослые» проблемы на кого-то другого. Капризничает, хнычет, дуется, зная, что родные (мама, подруги и муж) погладят по голове и утешат. Скачет, поет дурным голосом, пританцовывает, желая услышать от них: «У ты моя прелесть!». Ненавидит косметику и неудобно-нарядную одежду, его естественная среда обитания – узкий круг ближайших людей (а они любят меня любой). И они таки любят, а на остальных – наплевать! Впрочем, это уже лозунг Я-стервы.

Примерно с 18 до 28 мое второе, стервозное, «Я» делало все, что хотело: фотографировалось обнаженной, писало скандальные статьи, подсиживало коллег. Я-стерва обожала экстравагантные наряды и любила быть в центре внимания. Она видела только цель и кратчайший путь к ней – по прямой, не глядя на тех, кто лежит под ногами. Она гордилась своей беспринципностью, мстительностью, умением добиваться желаемого любой ценой.

Не удивительно, что когда моя лучшая подружка с пеной у рта доказывала встречным и поперечным: «Она не такая, она – милая, трогательная» – никто ей не верил! Люди, знающие обо мне лишь по статьям, интервью и телеэфирам воспринимали меня по-разному, но уж точно не «миленькой бусинкой». Не удивительно и то, что мой муж по сей день не верит рассказам о моих прошлых стервозных пассажах. «Нет, ты не могла быть такой. Это не ты», – убежден он. Ведь я его «бусинка»!

Что б там не говорили психологи, люди не способны принять теорию многоликости. Выросла – значит, взрослая. Не смогла повзрослеть – инфантильная недоросль. Ведешь себя как сущая стервь – так и запишем, и прикрепим бирку на спину. Мы постоянно пытаемся охарактеризовать человека одним словом: хороший, плохой, умный, глупый. Нам кажется, так удобней. Отнюдь! От этого и возникает вся путаница.