Лабиринт (СИ)

Веки распахнулись и тут же захлопнулись от яркого белого света. Некоторое время в темноте вспыхивали белые пятна и, когда они полностью перестали меня беспокоить, все же открыла глаза. Только облегчения это не принесло. Все тот же свет буквально ослеплял, но я продолжала держать глаза открытыми, чтобы привыкнуть. Когда из раздраженных слезников начала сочиться влага, сомкнула веки, смаргивая слезы, снова разомкнула и наконец-то смогла осмотреться. А вместе со зрением пришло осознание целого ряда неприятных ощущений.

Я лежала на полу в позе эмбриона. Вся правая сторона заледенела, а ничем не прикрытая щека почти примерзла к камню. Похоже вовремя пришла в себя, иначе замерзла бы до смерти. Приподняла гудящую голову, отделяя ее от пола. Беглым взглядом осмотрела видимое пространство и пришла к неутешительным выводам: я пребывала не на знакомой улице, где буквально пару минут назад подскользнулась, а в большом зале из серого неотесанного камня, из одежды на мне были мои любимые джинсы, свитер, сапоги и пуховик, в чем ходила сегодня в институт. Только теплая одежда не спасла от пронизывающего холода.

В стене перед моим взглядом были четыре одинаковые двери.

С трудом перевернув затекшее тело на спину, повернула голову и осмотрела другую стену, в которой так же оказались двери, совершенно одинаковые и в том же количестве.

Из груди непроизвольно вырвался нервный смешок.

Повернула голову к потолку и только сейчас увидела источник света. Весь потолок был занят белым куполом из странного материала, от которого исходило белое сияние.

Тихое шуршание, раздавшееся неподалеку, заставило меня вздрогнуть. Подскочила, села, необращая внимания на охватившую затекшее тело боль. Такое ощущение, что лежала без движения по меньшей мере дней десять, но я же помню, что совсем недавно еще шла по улице.

Помимо меня в зале пребывали еще шесть "счастливчиков". Пять девушек возрастом от семнадцати до двадцати шести лет, включая меня, и два парня. Одному, на первый взгляд, лет двадцать, второму двадцать пять. Кто-то до сих пор лежал, осматривая помещение, кто-то сидел, рассматривая людей, кто-то уже встал и медленно прохаживался вдоль стен, дергая за ручки двери. Попытки открыть их оказались тщетными.

Все присутствующие здесь были совершенно разные. В смысле, как в фентези здесь помимо людей были и представители других рас. Не знаю каких, знакомства с этим жанром имею не долгое, но один из парней со смазливой рожей и длинными, как у осла ушами, вроде бы эльф, а девица с плоским лицом, выпирающими из нижней челюсти клыками и зеленой кожей — орчанка…

Мои размышления, пробуждающие панику и осознание неправильности ситуации, прервал натужный скрип одной из дверей. Идеальное привлечение внимания. Все как один повернулись на звук.

Из темного пространства, открывшегося за дверью, выступили два парня похожие друг на друга как две капли воды. Высокие, темноволосые, с пронзительными зелеными глазами, одинаковыми формами лиц, носами, губами. И одеты они были в клетчатые брюки и пиджаки, рубашки с галстуками-бабочками, а на голове каждого — черная шляпа-котелок. Движения совершались тоже синхронно. И когда они одновременно остановились и открыли рты, чтобы начать говорить, я подумала, что заговорят они вместе. Но нет, один громко чихнул, посетовав после этого на скопившуюся в коридоре пыль, а другой саркастично усмехнулся, косясь в сторону чухнувшего, вернул на лицо постное выражение и начал бубнить:

— Добро пожаловать в Лабиринт, люди-нелюди.

К концу приветствия у меня сложилось впечатление, что он сейчас обессилено сползет на пол и благополучно заснет на холодном камне. Первый ткнул его локтем в бок и бойко продолжил:

— Начиная с сегодняшнего дня и… навечно, вы стали обитателями этого мира. Все коридоры с испытаниями в полном вашем распоряжении. Есть несколько помещений, где вы сможете переждать темное время и утолить голод. Но ни в коем случае не ищите выход из Лабиринта. Там вас будет ждать неминуемая гибель. — Он улыбнулся, довольный произведенным эфектом.

Товарищи по несчастью задохнулись возмущением. Орчанка сжала большие ладони в кулачищи и попыталась сдвинуться с места, чтобы начистить морды обидчикам. Уши эльфа прижались к голове, выдавая злость своего обладателя. Воздушная девушка лет семнадцати, зависшая в нескольких сантиметрах над полом, расплакалась. Остальные так и продолжали открывать и закрывать рты.

А я, с совершенным равнодушием на лице, пристально смотрела на приветствовавшего нас. Впала в ступор от услышаного и бурлящих внутри чувств. Если сейчас хоть немного пошевелюсь, все накопившееся не только сегодня, но и за два года учебы, вырвется наружу жуткой истерикой. Но все же я благодарна тому, что продолжительное время занималась рисунком и развила перефирийное зрение, только по этой причине заметила все, что делали впередистоящие.