Кузница душ

Головная боль. Тьма и головная боль, превратившиеся в последние и первые два мазка, рисующие мир для нее. Все, что составляло возвращающееся сознание. Женщина и сама не могла понять, что она и где она, и что, в конце концов, происходит. В голове звенящая пустота, в которой нет даже намека на имя, подняться сложно, а перед глазами плывут цветные пятна. И ко всему прочему, легкая тошнота, словно кто-то бил ее по затылку, и от этого она потеряла сознание.

Откуда она знает, что должно чувствоваться в этом случае? Почему знает это, но не может вспомнить, как ее зовут? Почему безумно не хочется открывать глаза, и осматриваться? Как будто какая-то часть ее ожидает увидеть нечто кошмарное. Только решительно непонятно, что может стать кошмаром для человека без прошлого. Не открывая глаз, она решительно села, чуть не упав из-за отсутствия поддержки и нарушенного равновесия. Посидела несколько минут, прислушиваясь. Не тишина, конечно, но и ничего не ясно. Пришлось рискнуть, и разомкнуть все-таки веки.

— Ты очнулась, — прошептал голос где-то недалеко от нее. — Хорошо. Я боялся, что ты погибла.

Кому принадлежал этот голос? Чувство, будто она знает его уже целую вечность — вспомнить бы только, кому он принадлежит. Женщина напрягла память, но от этого только усилилась головная боль. К тому же, вокруг оказалось темно, и она так ничего и не разглядела, глаза как будто никак не могли привыкнуть к отсутствию освещения? Или просто тьма оказалась кромешной? Одни вопросы и ни одного ответа. Она потерла одну руку о другую, почувствовав, что кожа грубая, как у человека, привыкшего к работе. Значит, она привыкла сама заботиться о себе? Неважно. Голос ведь хочет ответа?

— Кто вы такой? — речь далась женщине нелегко, и напоминала хриплое воронье карканье, прерываемое тяжелым дыханием. — Я… кажется, ничего не помню. Простите.

— Тебя задело сильнее, чем я думал. Я — Кертис. Мы вместе вломились в этот форт и почти добрались до их главаря. Проклятая магическая ловушка! — обладатель голоса закашлялся, потом сплюнул.

«Кровью», — подумала женщина. — «Он наверняка тяжело ранен».

— Дальше ты сама. Возьми… мой меч и доведи начатое нами… до конца. Лестница вниз… Поторопись… — голос слабел. Чувствовалось, что ее собеседник говорит из последних сил.

Она резко поднялась и снова попыталась оглядеться. И в самом деле, форт. Каменные очертания помещения пусть и с трудом, но просматриваются. И лестницу, в отличие от собеседника, смутно видно. Провал рядом с ней, щербатый камень… Да где же этот Кертис?! Она повернулась кругом, но никого не увидела. Даже смутного силуэта. Может, он лежит? Зато сравнительно легкий, одноручный меч оказался валяющимся неподалеку от места, с которого она поднялась, только не впереди, а сзади.

Женщина подняла оружие, неловко перехватив за рукоять. «Кажется, я никогда не училась пользоваться этим?» — подумала она мрачно и растерянно. А вслух сказала:

— Хорошо, я… попытаюсь.

Ответом ей была тишина. Очень осторожно, опираясь плечом на стену, она спустилась по лестнице вниз и толкнула тяжелую деревянную дверь. За ней оказался просторный, хорошо освещенный зал, в котором, кажется, не было ничего кроме факелов и незнакомого мужчины, который стоял к ней спиной. Приглядевшись, женщина заметила в его руке меч и то, что его темные короткие волосы слегка топорщились.

«Это… тот человек? Мне нужно его убить? — засомневалась она. — Почему я вообще собиралась его убить? Кто я, в конце концов?»

Женщине не нравилось происходящее. И сама необходимость убивать кого-то, даже не понимая, что этот кто-то вообще сделал, чтобы заслужить казнь, казалась какой-то противоестественной. В конце концов, она не знала ни «жертву», ни Кертиса. Какие основания доверять одному и убивать другого? Для убийства нужна причина, более веская, чем просто чьи-то слова. С другой стороны, если бить — то сейчас, пока незнакомец не видит. Иначе можно и не выстоять перед мужчиной, явно более сильным. Но стать убийцей… Или она убивала и раньше? Не похоже. В конце концов, женщина решила окликнуть его.

— Эй! — было трудно придумать подходящее приветствие для человека, которого, возможно, собиралась убить.

Мужчина развернулся на одной ноге и обворожительно улыбнулся ей. Высокий, статный, с легкой щетиной и темно-карими лукавыми глазами, он сразу же ей понравился, вызывая смутное беспокойство от того, что, возможно, придется сделать. Ей показалось, что потом это располагающее лицо с правильными чертами, вполне возможно явится к ней в кошмаре. Одет он был не как воин. Ни доспеха, ни кольчуги, лишь брюки и рубашка из грубой коричневой ткани, да ботинки из мягкой кожи. «Он так красив» — подумала женщина, невольно залюбовавшись.

— Я ждал тебя, — сказал он, перехватывая меч двумя руками и принимая боевую стойку. — Начнем же!

«Твою мать, — мысленно выругалась она. — Говорила мне… мама? Или кто-то еще? Излишнее благородство доведет тебя до беды… И почему я помню это, но ни лица, ни имени говорившей… Не до того!»