Курьез с видом на собаку. Откуда в поэме Блока «12» Христос

Всех нас с детства мучает один вопрос: откуда же в поэме Александра Блока появилось вот это «В белом венчике из роз – Впереди – Исус Христос».

Что это вообще такое? Что это за финал? Какой тут, черт побери, смысл? Это звучит как-то глупо и неестественно, что-то вроде «вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец».

Мне в школе говорили, что это значит, будто бы Христос возглавил революцию. Ура, стало быть, товарищи? В самом деле, социалистические ценности в некотором смысле сродни христианским, одно усиливает другое. Об этом говорит нам и Достоевский в «Братьях Карамазовых», так почему бы и нет? Вот, что замечает Федор Михайлович: «Мы… собственно этих всех социалистов – анархистов, безбожников и революционеров – не очень-то и опасаемся; мы за ними следим, и ходы их нам известны. Но есть из них, хотя и немного, несколько особенных людей: это в Бога верующие и христиане, а в то же время и социалисты. Вот этих-то мы больше всех опасаемся, это страшный народ! Социалист-христианин страшнее социалиста-безбожника».

При таком раскладе, что и лучше может быть, как не Христос во главе отряда Двенадцати. Но на самом деле, думаю, никого рассуждение о том, что Христос ведет революцию не удовлетворяет.

Есть и другая теория. Будто бы Христос не ведет за собой, а убегает от Двенадцати, похожую точку зрения высказывал Максимилиан Волошин. И почему бы нам не довериться брату-символисту? Кто, как не Волошин, мог лучше понять Александра Блока?

И все же, ну, даже само представление о том, чтобы Христос бегал прятался в пелене снега по закоулкам… Ну… При том, что Двенадцать не видят, кто идет впереди них, стреляют наугад:

– Кто там машет красным флагом?

– Приглядись-ка, эка тьма!

– Кто там ходит беглым шагом,

Хоронясь за все дома?

– Все равно, тебя добуду,

Лучше сдайся мне живьем!

– Эй, товарищ, будет худо,

Выходи, стрелять начнем!

Трах-тах-тах! – И только эхо

Откликается в домах…

То есть, хотя некоторые и выводят, будто Двенадцать хотят убить Христа (то есть символ старой России, на корню изничтожить надоевший мир), то как-то неубедительно. У них нет цели – убить Христа, они стреляют наобум, не зная, кто перед ними.

Общая ситуация такова, что никто на данный момент точно не знает, откуда взялся в поэме Христос и зачем.

Может, сам Блок подскажет?

А вот, что отвечает Александр Александрович на критику поэмы Гумилевым: «…мне тоже не нравится конец “Двенадцати”. Но он цельный, не приклеенный. Он с поэмой одно целое. Помню, когда я кончил, я задумался: почему же Христос? И тогда же записал у себя: “к сожалению, Христос. К сожалению, именно Христос». (из Дневника К.Чуковского)

То есть и сам Блок спрашивает себя: «почему же Христос?» Что ж? Можно подумать и сам поэт не знает, почему? Некоторые поэты так и делают: пишут, а потом говорят – это было вдохновение, моими устами говорил космос. Очень удобно)

Но Блок – великолепный поэт. Великолепный, восхитительный и настоящий и с большой буквы Поэт.

Я попытаюсь рассказать вам, что почти математически и абсолютно гуманистически никакой другой образ в конце поэмы невозможен. Только Христос. И да, повторяя вслед за Александром Александровичем, «к сожалению!» Но другое там невозможно!

Как замечал сам поэт: «…чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа».

Теперь и я его увидела.

В дзене есть обоснование необходимости «сломать ум», избавиться от умственной привычки, чтобы понять великое. Для этого нужно долго думать над какой-нибудь загадкой.

Так и я, вертя вопрос: почему там Христос, откуда он, – в девяносто девятый раз перечитывала последние строки:

… Так идут державным шагом —

Позади – голодный пес,