КУРОРТ

 И.Аникушин 

 КУРОРТ.

ОН проснулся от внезапно наступившей тишины, как от удара. Тишина была вязкой,осязаемой и давящей. Руки и ноги сразу стали ватными. ОН не знал, но чувствовал, что где-то рядом, в этой давящей тишине, происходит то, чего ОН опасался последние дни. Осторожно приоткрыл глаза. Темно, очень темно, только серым, еле различимым проемом, маячит вход в его пристройку. В сочетании с тишиной это не могло быть ничем хорошим. Стук сердца был самым громким звуком, который ОН слышал. Медленно, стараясь не дышать, скользнул рукой к изголовью. Рука привычно нащупала автомат, «лифчик» с запасными магазинами, ремень с гранатами. Тогда, не медля больше, Он рывком бросил свое тело к выходу из пристройки, плотнее ухватывая автомат и срывая в броске предохранитель …. 

- Ну что, лейтенант? Не надоело воевать? По горам бегать? -

Начальник штаба, как обычно был безукоризненно одет. Приятный запах хорошего одеколона витал по палатке. Это был и штаб и кабинет и дом. Пол в палатке был выстлан досками, посередине стоял большой стол, на котором лежала развернутая на всю ширину карта. Часть палатки была огорожена ширмой. Сверху ее прикрывала большая маскировочная сеть. Она не столько маскировала палатку – своей авиации у «духов» не было, а скорее создавала некую воздушную подушку между тентом палатки и солнцем, которое нещадно раскаляло все вокруг.

Он напрягся. Неужели замена? Неужели все: конец бессонным ночам, засадам, поискам, бесконечному, изматывающему блужданию по горам?

Начальник штаба подошел к нему.

- Должен сказать, что война тебя многому научила, лейтенант. Правда иногда ты чрезмерно рискуешь и были случаи, когда действовал вопреки приказу. Сколько сегодня дают за твою голову?

- Ну, мою голову еще получить надо. Она сама по себе не ходит. Только вместе со всем телом. А тело пока за себя постоять может.

- Да. К мирной жизни будешь переходить трудно. Там люди ходят без оружия, свет на улицах всегда и «духов» нет.

Начальник штаба вопросительно посмотрел на него.

- Ну что ж. Тебе здесь уже мало осталось. Через месяц, полтора, заменим тебя. Вернешься домой. А чтобы переход от войны к мирной жизни прошел не так мучительно больно, отправлю-ка я тебя на охрану моста. И люди твои отдохнут, и ты сам немного остынешь. Половишь рыбку, отдохнешь, чем не курорт? Поэтому, зная тебя и твое дурное стремление перебить всех «духов», предупреждаю. Никаких активных действий. Никакого сбора информации, пленных, засад и тому подобное. Только охрана моста. Вопросы?

ОН молча слушал своего командира. Знал, что возражать бесполезно. Решение принято, и его аргументы сочтут неубедительными. ОН всегда ходил по краю. Рисковал, может быть даже тогда, когда в этом не было острой необходимости. Но его риск всегда приносил плоды. В виде трофеев, пленных, карт и схем. ОН слушал своего командира, но думал совсем не о том. Уже в который раз ОН ловил себя на мысли, что ему очень спокойно и комфортно рядом с этим человеком. И раз начальник штаба говорит, что пора половить рыбку, значит действительно пора. Нет, ОН знал, что и его война здесь подойдет к концу и настанет время возвращения домой. В свои неполные 23 года ОН уже имел особые знаки отличия в виде тяжелого ранения и двух контузий. Ну и орден «Красной Звезды» - награда за небесцельно проведенную юность. Суворовское училище, потом командное, потом Афган. Но все же на мгновение обида захлестнула его. Нет, совсем не так представлял ОН себе свое возвращение домой. Во всяком случае, ну никак не в роли «рыболова». Начальник штаба словно прочитал его мысли.

- И свежей рыбки не забудь прислать к моему столу.

Возле палаток, где сейчас отдыхали его люди, ОН остановился. Сколько раз за эти полтора года они здесь отдыхали? По пальцам посчитать можно. Горы стали их родным домом. «Вертушки» - транспортом. Нет, приходилось отдыхать, но в разных местах, в незнакомых частях, с незнакомыми людьми. Но намного чаще в горах. На свой страх и риск. Без устойчивой связи с командованием и без поддержки. Только сам, своя голова и свой расчет. Наверно поэтому его знали не только «духи». Он был лучшим? Вряд ли. Не было уже и Назарова и Петрова. А какие они были парни. Офицеры с большой буквы. И вся эта боль, складываясь вместе, толкала только к одному. Убить их как можно больше. Чтобы те, кто будет после нас, не налетели на матерых, закаленных, простреленных. Все в этой стране удивляло его, но эмоции угасли, удивление прошло, желание чем-то помочь растворилось в череде поисков и засад, постоянного блуждания по горам с единственной целью: найти и уничтожить. Желаний не осталось. В том плане, что не было желаний, кроме желания выспаться и выпить кружку холодного свежего молока. И даже сейчас, когда ОН шел к своему взводу, в голове не было и мысли о рыбалке или отдыхе. Охрана моста, даже на курорте, требовала тщательной подготовки и собранности. Вместо удочек и плавок нужен был автомат, колючая проволока и мины, чтобы тщательно огородить охраняемую зону.