Куриный разбойник

Один раз вечером пришел дядя Миша. Мы пили чай. Дядя поздоровался со всеми, потом приподнял на руке корзиночку и похвастался:

— Эх, дети, и подарочек же я вам принес!

Мы все подбежали посмотреть, что в корзиночке.

— Дядя, дай я выну!

— Нет, я, дядя Миша!

— Нет я!

Дядя опустил корзину, но мы ничего не увидали: она была закрыта сверху бумагой.

Нина сзади протянула руку и дернула за бумагу.

Вдруг из корзины послышался крик, и там что-то заворочилось. Нина отскочила в сторону. Мы остановились и смотрели на странный подарок.

Из-под бумаги высунулась белая куриная голова с маленьким гребнем. Высунулась и начала испуганно оглядываться кругленькими глазками.

— Как, как, как? — спрашивала она.

Николай Иванович развернул бумагу, и мы увидели большого петуха. Он был раза в два больше нашего Петьки и красивее его: весь белый, чистый и какой-то важный. Петьку если бы так принесли да стали все разглядывать, так он бы такого шуму наделал, что все разбежались бы.

А этот, хоть и видно, что боялся, а все-таки не кричал. Только все спрашивал:

— Как? Как?

Мы отнесли его на насест. Как только его посадили, он успокоился и замолчал. Уснул, наверное. Потому что устал очень.

Утром я встала, оделась и неумытой побежала в сарай. Наташа уже была там, тоже неумытая и растрепанная. Она вся съежилась и дрожала. По утрам ещё было холодно, а она стояла в одном платьице.

Я стукнула дверью. Она сердито зашипела:

— Тише ты… Он еще незнакомый и боится.

Потом пришла Нина. Мы все трое стояли не шевелясь и смотрели на нового петуха. Он ходил отдельно от всех кур спокойно и важно. Переставит ногу, нагнется и клюнет. Опять переставит и опять клюнет. Наш Петька осторожно подошел, заглянул на него сбоку и хотел клевать рядом с ним. Он поднял голову, сверху посмотрел, и Петька отошел в сторону.

Наташа восхищенно оглянулась на меня и на Юлю.

— Вот он какой!

Сказала она это громко. Белый услыхал и долго смотрел на нас одним глазом. И прислушивался. Даже голову согнул на бок, чтобы слышнее было.

— Давайте лучше уйдем, — сказала Юля. — Пускай он привыкает.

Мы тихонько встали и ушли. Дома мы наперебой расхваливали маме Белого.

— Ты знаешь, мама, когда Петька подошел к нему, так он даже до плеча ему не доставал.

— А чистый он какой! Его, наверно, каждый день мыли.

— А штаны? Широкие, пушистые и тоже белые! Он весь белый и ни одного пятнышка.

Мама сказала, что это такая порода, Виандот называется.

— Они всегда большие и белые. Это очень хорошие и дорогие куры.

— Мама, а они сильные, эти Виандоты?

— Не знаю, не могу вам сказать.

— Сильные, я знаю, — заявила Нина. Наташа вытянула вперед руку, сжала кулак и погрозила.

— Ну, теперь держись, рыжий! Белый задаст тебе!

Рыжий был соседский петух и наш самый большой враг. Если бы его ударили палкой или задавили телегой, мы бы нисколько не пожалели. Потому что он был злой, драчун и всегда мешал нам. Мы сколько раз хотели вздуть его, только не могли поймать: бегал он очень сильно.

Один раз, еще когда зима была, мы слепили из снега куклу. Хорошую, с глазами, с носом и с метелкой подмышкой. Глаза мы сделали из хлеба. Скатали из мякиша шарики, обмакнули в чернила и вставили. Кукла стала, как живая, и мы назвали ее Верой.

Когда мы кончили ее делать, был уже вечер, и мы пошли домой. А утром вышли — на ней рыжий. Глаза у нее выклеваны, все лицо исцарапано и одной руки нет. Это все рыжий своими ногами расковырял.

Или вот еще. К нам на крышу раз сел голубь. Рябенький, с широким хвостом, красивый. Мы захотели поймать его. Принесли пшена, насыпали на дорожке, а сами спрятались. Если бы он слетел и начал клевать, мы бы подкрались сзади и поймали его.

А рыжий помешал нам. Прибежал и давай клевать. Мы стали прогонять его, а голубь испугался и улетел.

Дома рыжего, наверно, не кормили: он всегда был голодный. И всегда, когда мы начинали кормить своих кур, он вырастал как из под земли. Он ничего не боялся. Придет и прямо в середину кур и клюет жадно, торопливо. Да еще дерется. Поклюет-поклюет и в голову какую-нибудь курицу как долбанет!

И ничего сделать нельзя. Станешь его прогонять, куры тоже пугаются и бегут вместе с ним.

И так он побирался по всем дворам. Мы один раз слышали, как женщина из четвертого от нас дома говорила его хозяйке:

— Я этому вашему петуху проклятому башку оторву, замучил он меня.

— Ну-к что же, рвите. Я сама с ним замучилась. Да не поймаете вы его. Он, как сатана, разве за ним угонишься?

Но самое главное, за что мы ненавидели рыжего, это за Петьку. Ему от него житья не было. Рыжий как только приходил, так сейчас же бить его. Он боялся рыжего, как огня, и всегда убегал от него и прятался.

С тех пор, как появился рыжий, Петька стал худеть и плохо есть. Он даже ростом сделался меньше. Гребешок у него пожелтел и согнулся на бок. Хвост раньше был красивый, большой, перья высоко изгибались вверх. А теперь их как будто подвыдергивал кто-то.