Купец, сын купца

Я только что вернулся в Тбилиси из оккупированного войсками Антанты Стамбула. Вернее сказать, вырвался оттуда, когда по ряду признаков стало видно, что английская служба безопасности напала на мой след и дальнейшее пребывание в этом благословенном, как его называют турки, городе может окончиться для меня весьма печально. Заместитель председателя Закавказской Чека Леонидзе проявил исключительную по тем временам щедрость: он предоставил мне полуторамесячный отпуск, путевку в санаторий и зарплату за все время моего пребывания за границей.

Прощаясь со мной, Леонидзе сказал:

– Поезжай, дорогой, отдохни хорошенько, а когда вернешься, поговорим о новой работе.

Денег я получил немного, несколько десятков миллионов рублей.

В общежитии Чека на Цололаке жили хорошие ребята. Узнав о моих миллионах, они стали убеждать меня, что лучшего применения моим деньгам, чем хороший кутеж, трудно придумать. Я не заставил себя уговаривать: деньги в ту пору обесценивались с небывалой быстротой.

Вечером мы впятером поднялись на фуникулере на гору Давида, где усатый дядя Вано содержал духан под названием «Свидание друзей».

Ужин был заказан царский: холодные закуски, зелень, сациви, шашлыки по-карски и десять бутылок кахетинского вина, из расчета по две бутылки на брата.

Официант, записывая заказ, несколько растерянно покосился на нас: кто в те голодные дни мог позволить себе, такую роскошь? Разве только мошенники, решившие поесть на дармовщинку.

Я успокоил официанта, показав ему новенькие шуршащие банкноты.

Вечер был теплый, с гор дул ласковый ветерок, сазандары наигрывали старинные мелодии, и мы не торопясь пили терпкое красное вино и немножко грустили.

Мы вернулись в общежитие основательно подвыпившие, и я тут же завалился на койку.

Среди ночи кто-то стал трясти меня:

– Проснись же, генацвале, проснись, тебя товарищ Леонидзе вызывает.

Я с трудом открыл глаза. Рядом стоял курьер из нашей комендатуры комсомолец Васо, таскавший на боку, несмотря на свой маленький рост, маузер, и притом непременно в деревянной кобуре.

– Пошел к черту! – крикнул я. – Ты разве не знаешь, что я в отпуске?

– Знаю, кацо, что ты в отпуске, но сам товарищ Леонидзе зовет. Приказал немедленно явиться.

Я подставил голову под холодную струю из крана и вскоре уже шагал по пустынному Головинскому проспекту в наше управление, к «грозе морей и океанов» – так звали мы между собой Леонидзе. Чекисты боялись его, но и любили за прямоту и справедливость.

– Тебе придется вернуться в Стамбул, – сказал он, заметив, конечно, чю я не совсем в форме. Он помолчал, потом придвинул ко мне пачку папирос «Интеллигентные». Это означало, что речь пойдет о серьезных делах.

Я молчал.

– Ты слишком много выпил, не соображаешь, что тебе говорят?

– Почему не соображаю? Но вы сами знаете, что я совсем недавно едва унес ноги из Стамбула.

– Молодец! Один ты такой умный, а остальные ничего не понимают. Раз предлагаем именно тебе ехать, значит, так надо. Ну, а если попадешься, тогда, – Леонидзе развел руками, – тогда придется, конечно, послать другого. А пока слушай. Кемалистское движение в Турции принимает серьезный характер. Не сегодня-завтра аскеры Кемаль-паши сбросят оккупантов в море и будут угрожать Стамбулу, где пока сидит в своем дворце султан и халиф всех мусульман – послушное орудие в руках Антанты. Так вот, нам стало известно, что командование оккупационных войск воздвигает оборонительные сооружения на европейском берегу Босфора. Там работает прорабом один сочувствующий нам техник. Он твой соотечественник, ты найдешь с ним общий язык.

– Что же мне понадобится от моего соотечественника?

– План укреплений… Если не полностью, то хотя бы частично.

– Это не так-то просто, – сказал я.

Леонидзе внимательно посмотрел на меня, будто видел в первый раз.

– Было бы просто – мы не стали бы рисковать жизнью хорошего чекиста. Конечно, что не просто, но нам нужно помочь туркам. Ты хорошо знаешь Стамбул, у тебя там есть связи. А технику можешь предложить десять – пятнадцать тысяч американских долларов. Это большие деньги, там редко кто устоит против такого соблазна.

– Мне бы только попасть в Стамбул. Боюсь, англичане сцапают меня еще на контрольном пункте на Босфоре.

– Нужно перехитрить англичан. Утром, на свежую голову, зайдешь к Беридзе, разработаете план операции.

В десять часов утра я уже был в кабинете двадцатитрехлетнего, очень находчивого начальника отдела Беридзе. Он считался у нас самым красивым мужчиной. Ни одна женщина не могла пройти мимо, не бросив на него хотя бы беглый взгляд. Мы немножко завидовали ему, но любили – он был хорошим, отзывчивым товарищем.

– Ну-ка докладывай. Ты выехал из Стамбула официально? Тебя видели на контрольном пункте?

– Я еще не съел свой разум с брынзой, чтобы выезжать через контрольный пункт, зная, что за мною охотятся англичане. Просто совершал на лодке прогулку по Босфору, дышал свежим воздухом, заметил идущую мимо моторную лодку, она мне понравилась, и я случайно очутился в Батуми.