Культ зрелой личности, или Геронтократия сталинского кино

Сталинское кино отличается не только предсказуемыми сюжетами, несгибаемыми характерами и шаблонными эмоциями. У него есть еще одна интересная особенность, немыслимая в современной коммерческой киноиндустрии: среди главных героев очень мало юных лиц. Комсомолок и молодых рабочих играют актеры в лучшем случае слегка за тридцать. Мужские роли – и вовсе до 40.

Разумеется, бывали исключения. Так, Валентина Серова и Людмила Целиковская играли свои звездные роли довольно молодыми. Но в целом молодежи доставались роли (или фильмы) второго плана. Центральную влюбленную пару в очередном шедевре именитого режиссера обычно доверялось играть актерам, бывшим примерно 10 лет старше своих персонажей. В «Цирке», «Волге-Волге» и «Весне» Любови Орловой соответственно 34, 36 и 45 лет. Но если бы речь шла о «вечной молодости» лишь одной-единственной сталинской фаворитки! Отнюдь, «зрелая красота» превратилась в своеобразный эстетический канон. В 1-й части «Большой жизни» лирической героине Вере Шершневой – 33. Зое Федоровой и Сергею Лемешеву в комедии «Музыкальная история» – 33 и 38 лет. «Члену правительства» и молодой маме пухлых младенцев Вере Марецкой тоже 33. Трем влюбленным холостым (!) летчикам из «Небесного тихохода» Николаю Крючкову, Василию Нещипленко и Василию Меркурьеву соответственно 35, 38 и 41. Идущей нарасхват «Богатой невесте» Ивана Пырьева в исполнении Марины Ладыниной на самом деле 29 лет (в этом возрасте незамужняя девушка на селе уже прочно считалась старой девой). Влюбленному в нее «молодому трактористу» в изображении Бориса Безгина 30 (дожить в колхозе до такого возраста холостяком было невозможно). В 31 год та же Ладынина играет лирическую молодую колхозницу в «Трактористах», а в 33 – заглавную женскую роль в «Свинарке и пастухе». Грех не вспомнить и Янину Жеймо, которая изображает 16-ти летнюю Золушку в 38 лет, и ее Принца Алексея Консовского (35). Даже в запрещенном к показу за слишком смелый сюжет «Законе жизни» работают правила сталинского кастинга: главного положительного героя, влюбленного студента-медика играет 31-летний Даниил Сагал, а главного отрицательного персонажа, двуличного комсомольского вожака – 39-летний Александр Лукьянов.

Так неужто при Сталине был недостаток в молодых актерах? Или для участия в знаковых ролях им нужно было сначала «дорасти», заслужить высокое доверие, и на это требовалось лет десять безупречной работы?

Прежде я объясняла себе подобную геронтократию обычным кумовством при узком круге людей, принимавших художественные решения. Когда все фильмы снимала единственная кинокомпания – государство, а государство персонифицировалось в конкретной личности, то утверждение кандидатов на роли было прерогативой в лучшем случае десятка чиновников, а в худшем – самолично тов. Сталина (который, как известно, снисходил и до вмешательства в легкие жанры). Так как достигшие высокого ранга чиновники, как правило, были старше 45 лет, то и дамы, которым они делали протекцию – собственные жены и любовницы и жены-любовницы друзей – тоже, как правило, имели не менее 30 лет от роду. Самому верховному властителю на момент установления абсолютного господства было уже за 50. Лично он вряд ли протежировал любовницам (да и не могло их быть у него столько), он просто делал выбор в соответствии со своим вкусом. А вкус у мужчины на шестом десятке лет имеет определенную специфику. Юным девушкам он предпочитает бальзаковских женщин. Ну а мужчина, достойный быть предметом восхищения и подражания, с точки зрения главного кинозрителя страны должен быть по возможности приближен к его возрасту. Не страшно, если полнеющий актер с заметными залысинами будет изображать молодого игривого старшину. Так парадный сталинский кинематограф наполнялся типовыми плотно сбитыми блондинками (реже – шатенками) «в самом соку» 30-35 и мужественными героями «в самом расцвете лет» 34-40.