Кукурузные человечки

Фантастическая повесть для детей среднего школьного врозраста

Книга первая

2006 год

Утра были прекрасны.

Сначала пел петух. Потом блеяла коза. А после козы раздавался человеческий голос:

-Пантелеева! - Это кричал художник Кубик. - Нинон! Ты готова?

-Дай собраться, Поспешай! - ворчливо отвечала Нинка. - Вот Торопа так Торопа! И куда лететь сломя голову в такую рань?

-Рассвет же уйдет! - кричал Кубик. - Все краски коровы языком слижут! Давай быстрее!

-Мне бы твои заботы, - доносилось из-за забора, где Нинка чем-то копотливо занималась. - За краски он беспокоится. Этот рассвет уйдет, другой придет. Никуда твои краски не денутся.

Кубик не то смирялся, не то входил во вкус разговора. Он, догадывался Славик, усаживался на ступеньки крыльца.

-Но ведь каждый день неповторим! - бросал Нинке художник.

-Такое выдумаешь! - откликалась та. - Дней-то впереди хоть отбавляй. А одинаковые! Как платья в магазине. Еще надоедят. Мне вот уже надоели.

-Художникам их всегда не хватает!

-А ты на ферму иди работать.

Нинка в разговоре в точности повторяла свою бабушку, Евдокимовну.

Кубик на крылечке ерзал, старенькое крыльцо под ним скрипело.

Тут, наверно, Нинка какое-то свое дело - обувание или одевание - заканчивала, потому что над обоими дворами раздавалось знакомое Евдокимовнино:

-Иисусе Христе! Чего расселся-то? Люди уже все дела посделали, а он сиднем сидит! - Так бабушка жучила, когда было надо, семилетнюю внучку, а сейчас Нинка повернула это оружие против Кубика. - Ой, восподи! - наверняка всплескивала она руками. - Да никакие слова его не берут! Неуж художники все такие?! Отвязывай козу, да пошли. Ящик-то ящик свой не забудь!

Славик окончательно просыпался и садился в постели. Выглядывал в окно. Над забором, разделяющим два двора, плыла улыбающаяся голова художника Кубика. Маленькой Нинки не было видно, но Славик знал, что она идет впереди.

Нинка была первой знакомой Славика Стрельцова в селе Егоровка. Когда они с бабушкой подходили к дому с чемоданом и двумя сумками, набитыми колбасой, сыром, консервами и прочим, Нинка выбежала навстречу, будто ждала их появления. Взяла у бабушки сумку (другую за лямку помогал нести Славик) и потащила, держа на животе.

-Надо было мне взять горбок да и и побежать на остановку-то, - проговорила она пыхтя. - Эку тяжелень сколь-знает-сколько перли.

-Что такое горбок? - спросил Славик у бабушки шепотом.

-Горбок? - Полина Андреевна ракраснелась и чемодан тащила еле-еле. - Дак ведь это коромысло. У нас его горбком называют. Слава те, господи, дошли-доехали!

Славик стал оглядываться. Он в деревне у бабушки гостил, но давно, с тех пор все изменилось.

-Узнаешь? - спросила бабушка, заметив его взгляд. - С крылечка-то, помнишь, оступился да свалился? Реву было!.. И коровы боялся - у меня тогда корова жила. Она головой от мух махнет, а ты в плач. .

-А где сейчас корова? - спросил Славик.

-Где? Да нигде. Сил-то с ней возиться у меня уже нет. А уж какая хорошая была! Меня как сестру любила.

Нинку интересовали сумки.

-А это что, бабушка? - Она ткнула в кулек сверху.

-Это? Конфеты. Возьми, угостись, отведай городских сладостей.

Нинка искоса глянула на Славика и достала конфету. Развернула, нарядную обертку спрятала в кармашек платья, откусила.

-С орешками, - сказала она, - вку-у-усная!

Вот и дом, вот и двор.

За домом был длинный серый сарай, дверь висела на одной нижней петле, за сараем - огород, над которым фонарями сияли штук пять подсолнухов, за огородом - далеко - купа деревьев. Там, вспомнил Славик, бежала узенькая, с чистой водой и песчаными берегами, речка.

Настроение до мысли о речке у Славика было, скажем честно, неважное. Дорога оказалась трудной: долгая езда в поезде, потом душный и тряский автобус. Да и двор поразил его своей дряхлостью: крыльцо разъезжалось, сарай готов был развалиться. Но стоило ему вспомнить речку с прозрачной до дна водой, в которой шныряли туда-сюда рыбки, и песчаные ласковые берега, как сразу стало легче.

-А у нас художник живет, - неизвестно кому сказала девочка. Лизнула остаток конфеты, сунула в рот. - Фамилия смешная - Кубик. Бородатый, как поп Мы с ним на итюды ходим. Я впереди иду, он за мной, а за ним коза Манька.

-Из города художник, - добавила бабушка, заметив, что внук погрустнел, оглядывая двор, - одни консервы ест. А дом-то мой, - сказала она чуть не с обидой, - хоть и старый, зато теплый, как валенок. Он и разговаривать за сто лет научился: скрип да скрип, не унывай, мол, Андреевна, мы еще поживем.

-А почему коза за ним, а не за тобой? - впервые обратился Славик к девчонке.

-Да ведь коза-то не моя, его! - Нинка наконец проглотила конфету. - Он ее на веревке тащит.

-Чья коза? - не поверил Славик.

-Художника, кого же еще!

Бабушка ступила на крыльцо, поклажу внесли в дом. Там Полина Андреевна, не передохнув, начала готовить обед, а Славику и Нинке было предложено побыть во дворе.

-А мальчишки тут есть? - спросил Славик, спустившись с крыльца и все еще прямо на девчонку не глядя.