Куда возвращаются сказки

Беспросветная дыра зияла в небе, усеянном мерцающими искорками звёзд. Это всходила Чёрная Луна. Из окна высоченного замка, вознёсшегося над окрестными холмами и оврагами, казалось, что чернота расползается по всему небу. Но мрак ещё не осмеливался выплеснуться за пределы круга. Чёрная Луна не достигла пика своего могущества. Пока не достигла.

У окна, вцепившись взором в чёрную планету, замер старик. Хотя, кто бы осмелился назвать его стариком? На вид ему можно было дать лет не больше двухсот. Острые зубы, отполированные до блеска, отсвечивали в пламени факелов, а в складках плаща ещё не осела многовековая магическая пыль. Издали казалось, что неведомые чары обратили его в статую, сложенную из кусков белого и чёрного мрамора, настолько он был неподвижен. Только по плащу пробегали волны неясного свечения, постоянно меняя его цвет. Словно отгоняя нелепые предположения неведомых наблюдателей, волшебник (а кто же ещё?) приветственно взмахнул рукой и медленно отошёл от окна.

В глубине зала он тяжело опустился в упругую глубину высокого кресла, обтянутого лиловой, морщинистой кожей. По бледному лбу его проскользнула какая-то мысль, задержавшись в суровых морщинах. Волшебник словно вспоминал нечто важное, такое, что требовало немедленного исполнения.

Но вот глаза его хищно сверкнули, мертвенно-бледная кожа разгладилась. Он громко щёлкнул пальцами, словно выстрелил, и по залу расплескался ворох огненных искр. В дальнем углу раздался скрежет. От каменного пола отделилась тяжелая плита и, медленно вращаясь, устремилась к потолку. Из отверстия показалось белое облачко, которое выплыло наружу и превратилось в призрачную фигурку.

— Здравствуй, Старый Хранитель, — поприветствовал новоприбывшего волшебник, но в голосе его сквозило не почтение, а насмешка.

— Мне не нужно здравия от тебя, Самозванец, — гордо ответил призрачный мальчик и замер, вздернув голову, шея которой никогда не сгибалась в услужливых поклонах.

— Через несколько часов я стану Хранителем, — мрачно заметил волшебник. Те времена, когда он бессловесно терпел пренебрежение к своей особе, давно прошли.

— Стать Хранителем ты сможешь, если только сила моя перейдет к тебе, ответил тот, кто являлся сейчас истинным и единственным Хранителем мира, где над мрачным замком, восходила Чёрная Луна.

— Я призвал тебя как раз за этим, — усмехнулся тот, кто желал стать Хранителем этого мира. — Отдай мне свою силу.

— Никогда! — мальчик поднял голову ещё выше. Теперь его взгляд буравил полурассыпавшуюся фреску над капюшоном многоцветного волшебного плаща.

— Посмотрим, — процедил сквозь зубы волшебник и достал из кармана короткий черный жезл, увенчанный тусклым кристаллом.

— Как тебе удалось раздобыть его? — в голосе Хранителя появились удивление и испуг.

— Полезно иметь дела с гномами. Они-то знают, где скрыто множество древних кладов. В том числе и магических.

Мальчик умолк. Волшебник тоже не собирался тратить время на пустую болтовню. Он картинно взмахнул жезлом, погладив пальцем кристалл. По граням кристалла пробежали голубые искры. Фигура Хранителя поблёкла и превратилась в облако. Черный вихрь вылетел из палочки и вцепился в белый клочок, пытавшийся прорваться обратно к тёмному отверстию. Вихрь содрогался и отрывал от белого сгустка все новые кусочки. Когда облако уменьшилось чуть ли не вдвое, оно вновь приняло облик мальчика.

— Любой мир имеет право на Спасителя! — отчаянно крикнул он. — И мой — не исключение!

— Пусть приходит, — улыбнулся волшебник. — Уж с ним то я справлюсь без особых проблем.

Мальчик промолчал и исчез. На его месте вспыхнула яркая белая звезда. В её свете исчезли серые стены замка и появилась небольшая уютная комната с двумя окнами, где находились потёртый диван, массивный шкаф, маленькая детская кровать, сервант, забитый книгами и письменный стол с одним длинным ящиком и четырьмя поменьше. Полированная поверхность стола была исцарапана, затерта, закапана клеем, заляпана пластилином, а один из углов был даже немного надпилен. На ней лежало несколько книжек и цилиндрический футляр малинового цвета. Футляр дрогнул, подкатился к самому краю и распался на две половинки. Оттуда высыпался веер плоских пластмассовых палочек. Половина из них была отлита из оранжевой пластмассы, другая — из белой. Но и белые и оранжевые полоски по краям нещадно изгрызли чьи-то неведомые зубы.