Куда уходит кумуткан. Брат мой Бзоу

Нерпёнок опять убежал. Могло показаться, что он спешит к себе в логовище, но его ждала лишь ледяная пустыня Антарктиды. Нерпячий улус с заботливыми мамашами и беспокойными сеголетками остался далеко позади. Нерпёнок даже не оглядывался, цепляясь передними ластами за снежный наст, настойчиво полз к береговым завалам.

Молодые полярники, недавно прибывшие на станцию «Молодёжная», удивлённо наблюдали за ним издалека. Впервые увидев нерпёнка, они решили, что он заблудился. Даже взрослые нерпы боятся материка, держатся на морском льду – от берега его отделяет снежная гряда. На материке нерпе делать нечего, там не найти ни полыньи[1], ни отнырка[2], и рыба там, конечно, не водится.

В Антарктиде начиналась ранняя весна. Это было шумное время «детских садов». Пингвины собирали гнёзда. Материала на всех не хватало, и стоило одному пингвину отвлечься, как другой подбегал, чтобы стащить у него несколько камней. Пингвин, заметив пропажу, устраивал громкий скандал. Ворча и ругаясь, бросался за вором в погоню. Остальные отвлекались от забот и в ожидании драки следили за происходящим.

Прилетало всё больше птиц. Вслед за поморниками появились снежные буревестники, они готовились к дальним странствиям по южному континенту в поисках мест, где можно отложить яйца и вырастить птенцов. На плавучих льдинах чаще встречались морские львы и морские слоны.

В нерпячьем улусе нерпята ползали у проталин, учились нырять в ледяную воду. Мамаши отпугивали от своих логовищ соседей и обеспокоенно следили за малышами.

Вчера полярники привезли сюда юного путешественника. Они были бы рады отдать его по адресу, но просто оставили вблизи от полыньи, надеясь, что он сам отыщет свою семью. И вот на следующий день нерпёнок опять ушёл к материку. Бросил уютное логовище и юных друзей. Вместо того чтобы жмуриться на солнце, валяться на ковре из линной шерсти и слушать, как за снежной стенкой плещутся взрослые нерпы, он ушёл в одинокую неторную пустыню.

Полярники не могли этого объяснить и не знали, что делать. Теперь говорить, что малыш заблудился, было глупо. Он намеренно покинул дом и полз к берегу.

– Но зачем? Что ему нужно в безжизненном краю? – не унимался один из полярников.

Ему никто не ответил.

Решили, что у нерпёнка погибла мать. Не найдя сочувствия у соседей, малыш отправился искать иной приют. Но это не объясняло его интерес к материку. Он мог бы уйти дальше по морскому льду и там учиться охоте в одиночестве.

Полярники взяли нерпёнка на станцию. Привезли его на снегоходе и первым делом познакомили с местным псом. Пёс Механик, названный так за любовь к машинам, знакомству обрадовался. Лаял, вилял хвостом и обнюхивал серо-жёлтую шёрстку нового друга.

Нерпёнку дали имя. Тюлька. Тут же отметили его именины – торжественно открыли консервы с тушёной говядиной. На этом празднике грустным остался лишь сам Тюлька. Ни мясо, ни молоко, ни рыба его не заинтересовали. Псу пришлось всё подъедать за именинником. Впрочем, пёс не возражал.

– Что же нам с тобой делать? – вздыхали полярники.

Прятать Тюльку на станции было бы трудно, и они рассказали обо всём старожилам «Молодёжной», надеялись, что те приветят нерпёнка, разрешат ему остаться и придумают, как его развеселить.

Узнав историю Тюльки, старожилы нахмурились.

– Отвезите его обратно, – сказали они.

– К другим нерпам?

– Нет, на берег. Туда, где вы его нашли.

– Но зачем? Там ничего нет! Он погибнет!

– Он и так умирает, – ответили старожилы.

Они рассказали, что старые и больные животные, предчувствуя смерть, покидают сородичей. Одолевают береговые завалы и уходят в глубь Антарктики – на ледниковые купола. Там, в одиночестве, среди снегов и вьюжных ветров нерпы находят последнее пристанище.

Исследователи из антарктических экспедиций видели их замёрзшие тела высоко в горах Белого континента, за многие километры от моря. Никто не мог этого объяснить. Никто не понимал, почему предчувствие смерти влечёт нерп в ненастную пустыню.