Куда ты скачешь гордый конь…

Жизнь здесь за Тропой Смерти, за Мостом Грани, жизнь здесь в Беловодье текла по-особому. Земля эта из Древних Сказов, о которой рекут седые Баяны и веселые скоморохи на торгах и в слободах, жила в своем времени. Здесь в земле Белых Вод, истой Обители Мудрых, лежащей далеко на Севере от проторенных дорог, кажется, даже солнце вставало как-то по-другому. От Начала Времён жили в этой земле Старцы Вещие, Волхвы Многомудрые, по сию пору вдохновляемые самими Вещими Богами. Жили Не-Живы в Яви и Не-Мертвы в Нави, потому и время здесь текло по Лезвию между Явью и Навью. Полнились Чертоги Беловодья людьми Ведающими, призываемыми в срок свой Вещими Богами, но срок тот – не то же, что и срок смерти, коий у всего Живого в Яви определен от веку. Беловодье – было Обителью Не-Мёртвых и время здесь как бы застыло. За Урал-камнем у Предела Земли, за коим начинаются земли Белых Вод, начиналось царство любомудров хранимое-оберегаемое зверями рыскучими, птицами клевучими, лесами дремучими, песками зыбучими, реками быстрыми, ветрами чистыми, ветвями цепкими, кореньями крепкими. За Урал-камнем у Предела Духа, за коим открывается Беловодье, начиналось царство ведунов и ведуний сокрытое неведением тёмным, слепотой обморочной, кривдою ложной, да заблуждением порочным. Ведающие знали, что вся Мудрость, что была и есть на земле Светорусской, изливается из этой земли. Но тщетно, не нашедшему мудрости на Родной земле, ждать её из Беловодья. Несть великого без малого. И даже самый великий путь начинается с маленького шага, и даже самый великий огонь возгорается от маленькой искры от кресала. И ведали Ведающие, что стоят на границе Беловодья у Моста Края, жуткие волкодлаки и не пускают Мудрость ту на Русь. Потому как отвернулась Русь от Совершенных тех, что живут там, и будет так, пока не сыщутся на Святой Руси Прозревшие, те, что отыщут путь в Беловодье и принесут Совершенным тем «Прости» от своих земель и позовут их назад к своим очагам. А еще рекли Ведающие, что правит над теми волкодлаками серый кот, самой Золотой Богини слуга, и выходит она к нему с Белого Острова и справляется, не одумался ли народ, не вернулся ли в лоно Вещих Богов.

Действительно время в Беловодье текло медленно и вяло, как и пели на перекрестках дорог гусляры и сказители. В белокаменных чертогах на берегу теплого озера, воду которого грела сама земля. Посвященные жили размеренно.

Малка оттаяла, из глаз ее пропала могильная чернота, и даже льдинка в самой их глубине начала таять, отчего они стали еще синей, чем были ранее. Волосы ее спадали по плечам величавым водопадом, и в них тоже пропали пепел и гарь костров, освободив все красное золото, скрытое под ними. На солнце косы ее сверкали драгоценным нимбом, из-за чего многие думали, что она и есть загадочная Золотая Богиня. Даже в компании своих неразлучных подруг: медно-рыжей Жанны и злато-рыжей Сибиллы она все равно было рыжее других, выделяясь издалека какой-то огненной копной. Со стороны можно было подумать, что это три богини с нимбами над головой. Одна с медным свечением, вторая с золотым, а третья с огненно-солнечным.

Малка оттаяла, и скоро ее звонкий смех стал сливаться с заливистым смехом Сибиллы и заразительным смехом Жанны. Свой белокаменный чертог подруги скоро превратили в Храм Артемиды Матери-Земли, в который потянулись многие бывшие жрицы. Все возвращалось на круги своя. Однако что-то грызло Малку, заставляя иногда, выводить из конюшни своего вороного иноходца и, переодевшись в воинские брони, скакать к Мосту Края, где жили в ожидании своей хозяйки верные ее Угрюмы и серая кошка.