Кубула и Куба Кубикула

Во времена шапок с ушами были жестокие зимы, и наоборот: когда стояли такие лютые морозы, шапочники шили шапки с ушами. Было это ровно сто лет тому назад, мир ещё молодой был, и все сплошь верили сказкам. Нынче-то нас на мякине не проведёшь, а в те давние времена даже пан учитель боялся ведьм и, если б ночью на него кто затопал, он бы скорей стрекача домой, только пятки бы засверкали. Тогда с привидениями - не шути!

Бродил в то время по белу свету медвежатник один - Кубой Кубикулой звать, - и имел он от медведя своего Кубулы большие неприятности. Был этот медведь великий лодырь и лакомка. Не причесывался, не мылся, ходил как пугало. Медвежатник с ним и так и сяк: Кубула, мол, Кубулочка. Какое там! Медведь ни на месте постоять, ни себе морду утереть, ни гребешком дать себя вычесать и уши вычистить. За едой - из рук вон плохо, а насчёт купанья и не заикайся! И что блох у этого самого Кубулы было, милые мои! Можно сказать, тысяча и одна. Пятьсот днём спят, а пятьсот ночью. Ночные блохи, понятное дело, черноватые, а дневные - желтоватые. А у тысяча первой тельце было крапчатое, и следила она за остальными, чтоб шли спать и вовремя вставали бы… Кубула всё время, без перерыва, чесался.

- Что ты, Кубула, вечно чешешься? - сказал медвежатник. - Я тебя отучу! Ведь тебя дети боятся, и ни одна мамаша не позволит им с тобой играть.

- Ерунда, - ответил медведь Кубула. - Ерунда. Имей в виду, меня все любят.

Куба Кубикула покачал головой и говорит сам себе: «Я тебя, голубчик, перехитрю. Вот что я сделаю: припугну-ка я тебя медвежьим Барбухой».

Когда пришла медвежатнику на ум эта славная мысль, время близилось к шести и пора было подумать о ночлеге. Мороз такой - кости ломит! Но Кубуле это по вкусу.

- Куба Кубикула, - говорит, - пожалуйста, пойдём в лес. Глянь - до него рукой подать. Пойдём туда! Я бы, скажем, на дерево залез и всякие рожи стал бы тебе строить. Пасечника и пустынника изобразил. Идёт, а?

При этом блохастый шлёпнул своего друга по спине, стал прыгать и бренчать цепью - ну чистый первоклашка! Но Куба Кубикула ни в какую.

- Ишь чего выдумал, приятель! - сказал он медведю. -

Мы пойдём в кузницу. Уж там-то выспимся! Там всхрапнёшь, парень!

Медведь захныкал, что этого, мол, нельзя, что он себе там шубу спалит и всякое такое. Ничего не помогло: пошли в кузницу.

Сто лет тому назад кузнецы были нелюдимые молчальники. Зря словечка не проронят.

Куба Кубикула с Кубулой остановились в дверях, и Куба начал первый:

- У тебя тут тепло, хозяин. Пусти переночевать. Медвежонок, шельма, в лес хочет, да у меня там уши замёрзнут.

Кузнец, понимаешь, молчок. Зыркает глазами по углам - и ни слова.

Ну, Кубула, тогда ты проси! А он такой: набрал воздуха побольше и заговорил, что твой писарь. Это хорошо, что умел за другого попросить. Самому-то в этом окаянном кузнечном чаду радости мало, да Кубе Кубикуле на морозе пришлось бы поплясать.

Договорил медведь, а кузнец опять ни слова. Что ты будешь делать? Схватили Куба Кубикула с Кубулой кто горшок, кто кусок железа и давай колотить, будто в тарелки и барабан, давай проказничать и такие замысловатые ко ленца выкидывать, что кузнец маленько улыбнулся. А кто улыбается, тот уж нам по шее не накостыляет и к чёрту нас не пошлёт. Да и ребята набежали. Кубула пьяную барыню им представляет и всех их лижет: кого в ухо, кого в носик, кого в подбородочек.

- Ах вы, бродяги! - говорит хозяин.

Потом спрашивает медведя, нет ли у того блох.

- Блох? Да откуда у медведя блохи, папаша? Подумать только! Врёт Кубула, глазом не моргнёт, даже нос покраснел, совсем зарапортовался. Ему замолчать бы! А он ещё кузнецовой жене брюшко своё показывает.

- Братец ты мой, - хозяйка говорит, - да у тебя их видимо-невидимо. Под каждым волоском по одной сидит.

Папаша сейчас же насчёт того, чтобы Кубулу, дескать в хлевок отправить, но медведик стал просить, и умолять, и жалобиться:

- Золотые вы мои, да ничего этого нету, просто я весь веснушчатый такой.

Что же выходит, Кубула? В лесу спать - да, а в хлевике - нет? Может, ты о лесе просто так сболтнул, может, хоть на минутку один бы остался, так сейчас бы заверещал и Кубу Кубикулу кликать давай.

Младшую Кузнецову дочку Лизой звали.

И говорит эта самая Лиза:

- У меня острые глаза, и то, что вы видели, не блохи были, а песочек, либо снежочек, либо мухи.

Эти двое сразу друг друга поняли.

Повалила Лиза медведя на спину, тот ноги кверху и ну барахтаться. То один наверху, то другой, возятся, хохочут - даже икота напала.

- Будет, будет вам! - сказала мамаша. - Уймитесь! Ведь ночью спать не будете.

Кубула сел на задочек - дай дух перевести!

- Вот как мы сделаем, - сказал Кубе Кубикуле кузнец. - Ты ляжешь в комнате, а этот блохастый пускай в кузнице останется.

Но медвежатник говорит: нет, так не пойдёт.

- Он тут, папаша, ещё глупость какую-нибудь вытворит. Нет, нет, нет! Я с ним останусь.