Кубик 6

Однажды Эф третий нашел в старых вещах некий предмет — камень в форме кубика. Наш человек сказал бы, не задумываясь, что это игральная кость, но для третьего это была непривычная игральная кость. Тем не менее, он поступил правильно — бросил кубик на лаковую поверхность стола и посмотрел. Выпало шесть очков, то есть верхней оказалась грань кубика с шестью точками — два ряда по три или три по два.

Третий еще раз бросил кубик с тем же результатом, потом еще и еще раз (всего около пятнадцати), потом спрятал кубик в пояс своего халата и не вынимал, пока в город не пришли люди длинной воли.

В город пришли люди длинной воли. Они шли по улице и по обычаю награждали встречных — кого пинками, кого ударами розог.

Остановились, как всегда, в павильоне из красного кирпича с синими деревянными колоннами и зеленой крышей, который назывался «Храм уединенного размышления».

Их было четверо: Аш первый, Бе седьмой, Лю второй и Лю четырнадцатый, — все суверенные индивиды, держатели долгой, несокрушимой воли. Они сидели в креслах, одетые в плащи и мантии, и спорили о том, чья воля длиннее.

— Хорошо бы посреди этой площади вырыть пруд, — сказал первый седьмому, глядя в окно.

— А через пруд хорошо будет перекинуть мост, — сказал седьмой второму.

— А под прудом прокопать подземный ход, — сказал второй четырнадцатому.

— А на мосту поставить ларьки, чтобы торговать пирогами, конфетами и мелочами, полезными в хозяйстве, — сказал четырнадцатый первому.

— А у подземного хода сделать стеклянный потолок, чтоб видно было оттуда, как в пруду плавают золотые рыбки, — сказал первый второму.

— Тогда это будет не подземный ход, а подводный! — воскликнул второй, поднимая вверх палец. И тут увидел Эф третьего, который вошел и стоял в дверях.

— Чего просит этот человек, пинка или розги? — спросил второй и показал на вошедшего своим поднятым пальцем.

Третий подошел к лаковому столу, достал из пояса камень под названием кость и бросил. Люди длинной воли поднялись из кресел и встали вокруг стола, чтобы лучше видеть. Выпало шесть. Третий повторил бросок. Опять выпало шесть. Третий бросал камень двенадцать раз, и каждый раз выпадало шесть.

Тогда собравшиеся вокруг стола люди длинной воли достали свои камни (такие же в точности кубики) и бросили на стол. Выпало четыре шестерки, с камнем третьего — пять.

— А мы-то думали, что бог умер, — сказал Лю четырнадцатый и засмеялся.

Люди длинной воли смеялись, стоя вокруг стола, и делали свой смех священным. Наш человек мог бы подумать, что это гомерический смех или сардонический, но может ли быть что-нибудь гомерическое или сардоническое в мире, где нет ни Гомера, ни Сардинии?

Когда они умолкли, Аш первый показал пальцем на Эф третьего и сказал:

— Как гонец, принесший добрую весть, он заслуживает награды.

— Хорошего пинка или хорошей розги, — сказал Бе седьмой.

— А может быть, этот гонец больше, чем просто гонец? — спросил Лю второй.

— Может быть, этот третий может стать нашим пятым? — сказал Лю четырнадцатый.

— Покажи нам твой камень, — обратился первый к Эф третьему.

Третий протянул ему кубик. Люди длинной воли внимательно рассмотрели его, передавая из рук в руки.

— Совсем как наш, — сказали второй и первый.

— В точности как наш, — повторил седьмой.

— Но способен ли этот человек быть, как мы, господином свободной воли? — спросил первый.

— Быть суверенным, как мы, индивидом, равным лишь самому себе? — продолжил второй.

— И преодолевшим, как мы, нравственность нравов? — сказал свое слово седьмой.

Они задумались и молчали какое-то время.

— Скажи сам, насколько длинна твоя воля? — наконец обратился четырнадцатый к третьему.

— Отсюда и до носка моего сапога, — сказал третий и, развернув от себя лицом человека, который подходил к столу c подносом, выдал ему пинка. Человек выронил поднос, упал и растянулся на полу в луже вина и осколках посуды.

Четырнадцатый захлопал в ладоши.

— Принесите нам пятое кресло! — воскликнул он и засмеялся. Другие господа свободной воли, стоявшие вокруг стола, засмеялись тоже. И Эф третий смеялся вместе со всеми как равный (равный лишь самому себе, разумеется).

Проведя в городе несколько дней, люди длинной воли отправились в путь и пришли в следующий город. Они поднялись из своих черных кресел, которые несли по четыре сильных носильщика каждое, и пошли по улице, как всегда раздавая в одну сторону пинки, в другую — розги.

Они кричали: «Жив бог!» и «Радуйтесь!», и люди в толпе радовались и плясали.

Но был человек, который не принял ни пинка, ни розги, а спросил: «Почему мы радуемся тому, что бог жив? Разве он когда-нибудь был при смерти?»

И когда господа свободной воли остановились на отдых в Храме уединенного размышления (павильоне из белого кирпича с красными деревянными колоннами и желтой крышей), Бе седьмой спросил:

— А действительно, должны ли мы говорить людям, что бог жив, если не сказали им раньше, что он умер?