Кто я: демон или вайшнав?

В Предисловии к книге “Нимай дас и мышь” я уже писал о возможности использования вымысла в литературе сознания Кришны 1 - это допустимо при условии, что автор строго следует вайшнавской парампаре и правильно передаёт “расу”, то есть настроение преданности. Я не буду повторять всё это, но все-таки хочу сказать несколько слов, чтобы подготовить читателя и самого себя к настоящему рассказу. Эта история - художественный вымысел, основанный на исторических фактах, описываемых в Седьмой песни “Шримад-Бхагаватам”.2 Федор Достоевский в предисловии к одному из своих коротких рассказов определяет допустимые границы использования фантазии в повествовании, которое в целом реалистично. Затронутый им вопрос касается и моей аудитории, поэтому я хотел бы процитировать здесь его слова. Достоевский объясняет, что в его рассказе “Кроткая девушка” главный персонаж говорит в состоянии шока. Все высказанные им вслух мысли якобы были записаны присутствовавшим при этом стенографистом. Отмечая фантастичность такого приема, Достоевский говорит:

Нечто подобное применялось в искусстве и прежде. К примеру, Виктор Гюго в своей “Le Dernere Jour d'un Condamne” использует почти тот же самый прием. Он, хотя и не прибегает к стенографической записи мыслей, допускает, однако, ещё большую вольность: его герой находит время записывать случившееся после того, как ему уже вынесен смертный приговор - и не просто в последний день, в последние часы, но и в самые последние минуты своей жизни. А ведь если бы автор не допустил этой фантазии, рассказ не вышел бы из-под его пера, и не было бы этого самого реалистического и правдивого произведения из всего, что он создал.

Надеюсь, что введение вымысла в историю, основанную на "Бхагаватам”, позволит мне передать такие аспекты сознания Кришны, которые в противном случае мне сложно было бы выразить. Кроме того, я надеюсь, что внимание читателя, небезразличного к данной теме, будет захвачено подобной формой изложения. Если эти цели будут достигнуты, то, я уверен, результат перевесит “впечатление неправдоподобностичь того, что читателю предстоит пережить вместе с нами - того, что мы услышим от человека по имени Харшашока, который записал происходившие при дворе Хираньякашипу события, предшествовавшие явлению Господа Нрисимхадевы.

Кто я: демон или вайшнав? Это серьезный вопрос. Я слышал, что сегодня вечером мальчишки-даитьи отправляются на тайную встречу с Прахладой, чтобы воспевать славу Господа Вишну. Я обязан проинформировать об этом их учителей, Шанду и Амарку, однако не думаю, что стану это делать.

Кто же я на самом то деле? Ну да, я Харшашока, один из чиновников Хираньякашипу. А мой сын, Даитьяджи, когда вырастет, станет асуром, приближенным к царскому двору, верно? Или я ошибаюсь? Однажды вечером мой сын вернулся домой и начал рассказывать о Господе Вишну, и с того самого момента всё для меня перевернулось с ног на голову. И не только для меня - так происходит повсюду. Теперь даже император знает об этом. Так что смотри в оба, Харшашока, и обдумывай каждый шаг, если жизнь тебе ешё не наскучила.

Я пишу, чтобы собраться с мыслями. Всё происходит слишком быстро, и страшно подумать, к чему это приведет. Для императора, конечно же, это в порядке вещей - казнить того, кто хоть в чём-то ему не угоден. Раньше я тоже всегда полагал, что с врагом нужно быть беспощадным: если ты не убьешь его - он убьет тебя. К примеру, когда наш повелитель Хираньякашипу отправился совершать аскетические подвиги, чтобы обрести бессмертие, Индра и негодяи-полубоги сразу же воспользовались ситуацией и захватили дворец. Мы вынуждены были обороняться - а когда сражаешься, то приходится убивать. Чтобы господствовать, необходимо внушать страх. Я это прекрасно знаю, и никогда прежде у меня не было повода для сомнений, но теперь…

Мне нужно собраться с мыслями - попытаюсь вкратце изложить всё случившееся вплоть до сегодняшнего дня. Что же произошло в самом начале? Мы отвоевали империю у полубогов. Всё шло замечательно. Император был силён и счастлив, он наслаждался золотом, мягкой постелью и женщинами. А также и все мы - ни в чём не знали недостатка.