Кто вы?

Общежитие института связи. В одном из «пеналов» с двумя койками и кучей книг на полу шла ожесточенная борьба. То теоремы К. Шеннона и В. Котельникова увлекали и побеждали тоску по горам и летнюю московскую жару. То наплывали на сознание сверкающие вершины и манящие прелести ледников, и тогда теория информации отступала. В эти периоды мысли путались, к. п. д. падал ниже нуля, но два аспиранта упорствовали. Несмотря на то, что еще весной была дана клятва — лето принести в жертву науке, поединок добра и зла к концу июля порядком измотал нас. Решила дело телепатия. В один и тот же миг, не проронив ни слова, мы оба бросились к рюкзакам, набили их чем попало и ринулись на юг…

Тянь-Шань. Цирк ледника Туюк-Су медленно погружался в ночь. В небо причудливой пилой врезались острые скальные башни. Забив не один десяток крючьев, мы только что спустились с одной из них прямо на ледник к своему биваку. Здесь нас ждали чудеса комфорта — палатка, спальные мешки, вода и консервы.

Хотелось наконец поспать, не сидя или болтаясь на скальных крючьях, а вытянувшись и расслабив каждую мышцу. Пальцы, стертые на наждачных скалах, ныли. Хотелось успокоить их в тепле спального мешка. Хотелось…

Но как порыв горного ветра гасит спичку, так очарование южного неба погасило все эти «хотелось». Не было сил оторваться от этого бесконечно загадочного звездного полотна. Кристально чистый горный воздух стал какой-то огромной линзой. Звезды казались совсем рядом. Небо впервые открыло нам всю свою красоту.

Нас обуревали тысячи вопросов о звездах, об иных мирах, о далеких туманностях, о возможных собратьях по разуму, по любви к горам…

На счастье, в нашей группе был молодой астроном Коля. Мы начали терзать его вопросами. Сначала он сонно отвечал на них. Потом что-то в нем встрепенулось. То ли он разглядел в нас настоящих, алчущих знаний слушателей, то ли его охватила гордость за свою древнейшую и увлекательнейшую профессию, но сонливость с него как рукой сняло. Бросив прощальный взгляд на спальный мешок, он начал вдохновенный рассказ. Наглядным пособием было само небо, указкой — ледоруб, ориентирами — врезавшиеся в небо снежные купола и шапки, скальные иглы и пики, ледовые стенки и гребни.

Это была одна из самых увлекательных лекций, которую мне когда-либо приходилось слушать. У лектора не было ни плана, ни конспекта. Но видимо, вдохновение и знания с лихвой заменяют все это.

Коля, переходя от одного созвездия к другому, от одной раскрытой загадки неба к другой, еще не разгаданной, увлекал нас все сильней и сильней.

Элементарные астрономические истины, зазубренные в школе, но так и не осмысленные, превращались в этом горном планетарии в волнующие откровения.

Так, доведенный до нашего сознания неоспоримый факт «разбегания галактик» — стремительный, нарастающий с расстоянием бег друг от друга звездных систем — привел нас в полное замешательство. Ведь за этим циклом, как следует из уравнений, может, должен последовать цикл «сбегания галактик»!

Уже золотились макушки вершин, когда Коля кончал свою лекцию:

— Вам, вероятно, знакомы имена братьев-близнецов, смертного Кастора и бессмертного Поллукса. Когда погиб Кастор, Поллукс отдал ему половину своего бессмертия. Неразлучные братья стали проводить один день на сверкающем Олимпе, а другой — в царстве мрачного Аида. Их соединяла истинная дружба. Они могли бы составить прекрасную альпинистскую связку.

На небе есть вечный памятник братьям — созвездие Близнецов, названное так в их честь. Кастор и Поллукс — две самые яркие звезды этого созвездия. Древние астрономы считали звезду Кастор одиночной. Сегодня мы знаем, что Кастор состоит из трех пар двойных звезд, совершающих сложное движение вокруг общего центра тяжести. Две пары образованы горячими голубыми гигантскими звездами. Третья состоит из холодных карликовых звездочек красноватого цвета. Если есть планеты у этих звезд, то их небо украшено шестью солнцами разных размеров и разных свечений! А обитателей этих планет, если они, естественно, есть, обогревают и ласкают шесть Солнц! Сколько новых тем для стихов и песен!