Кто ты?

Я, как всегда утомленный, шёл после работы домой, и по пути проклинал всё на свете. Проклинал свою работу на заводе. Проклинал свою жизнь. Проклинал тот день, когда родился. Зачем? Для чего? В чём смысл моей жизни? Работать как проклятый?

Однозначно, я не согласен с Богом, или со Вселенной, или с Природой, хотя, как не называй, всё это одно и тоже.

Не согласен я отдуваться за грехи Адама и Евы! Они съели яблоко, так пусть они и отдуваются. Причем тут я?

Мой дом находился в двадцати минутах от работы. И мне, вот уже почти двадцать лет, приходится проделывать один и тот же маршрут два раза в день и шесть раз в неделю. Хорошо, что я ещё и по воскресениям не работаю. Иначе совсем была бы каторга, а не жизнь!

В принципе, в единственный выходной и не отдохнешь толком. То дети пристают со своими просьбами: «Папа, давай играть», то жена достаёт вопросами: «Когда ты уже починишь то, когда это».

Вот, снова прохожу мимо мусорных баков, которые изрыгают запах, словно болотные чудовища. Почему государство, увозя мусор, не позаботится о том, чтобы нейтрализовать этот убийственный запах?

Стараясь дышать больше ртом, чем носом, я кое-как преодолел этот зловонный путь. Так как сегодня суббота, я решил уйти с работы пораньше. Время шло к полудню. А до дома ещё шагать и шагать, поэтому я решил присесть на скамейку перед старым девятиэтажным домом, чтобы отдохнуть и перевести дух.

Там уже сидел седовласый старик в белом балахоне (почему-то в тот момент его одежда не показалась мне странной), но других скамеек поблизости не было, и мне пришлось смириться его соседством.

«Эх, – подумал я, глядя на его седину. – Мои черные волосы тоже станут такими же. Хотя, это произойдёт не скоро, мне пока сорок лет, но всё же это неизбежно».

– Женя, держи! – услышал я детский крик.

Прямо напротив меня, толпа ребятишек играли с мячом.

– Уф, – вздохнул я разочаровано, думая: «и тут мне нет покоя».

– Почему так тоскливо? – услышал я могучий голос старика, что совсем не совпадало с его внешностью.

– Что простите?

– Почему так тоскливо вздыхаешь?

– Потому что нигде мне нет покоя, – ответил я. – И тут детский крик. И дома детский крик.

– А что в нём плохого? – не отставал от меня старик.

– Хочется жить для себя. В своё удовольствие.

– Жить – богу служить.

– Да-да, – ухмыльнулся я.– Не есть, не пить, не заниматься сек… Ммм, любовью, молиться дни напролёт. Ага, только все знают это, но не все этому следуют.

– Богу служить, – спокойно продолжил старик. – Не значит истязать себя или отказывать себе в чём-то. Это значит следовать своему предназначению. То, для чего человек рождается на земле.

«Интересно, – подумал я, – сколько лет я уже и сам думаю об этом».

Но обсуждать свои мысли с незнакомцем я не хотел.

– Дедушка, – начал я, стараясь, чтобы в моём голосе не было сарказма, – учить всегда легко. Вот какое у вас предназначение? Вы то сами выполнили своё?

– Я и не переставал. Если я перестану, то…

– Ладно, – перебил я его, – мне достаточно нотаций по жизни читали, да ничего из этого хорошего всё равно не вышло. Давайте просто помолчим. Я отдохну и пойду. А вы кого-нибудь другого будете учить уму разуму. Идёт?