Кто моя мама

Девочка играла на полу.

Ей было года три. Нечесаные кудряшки торчали светлыми штопорами. Голая спинка виднелась в прорехе незастегнутого платья.

Сидя на корточках, девочка держала в одной руке резиновую куклу, в другой — деревянную матрешку. Она ткнула куклой матрешку.

— Не суйся под ноги! Сдать бы тебя куда-нибудь!

Матрешка со стуком упала на пол. Девочка сжалась и бросила настороженный взгляд на кровать в углу комнаты. Там, прикрывшись пиджаком, спал мужчина. Он не шевельнулся.

Прижимая к себе куклу, девочка подошла к столу, уцепившись за край, приподнялась на цыпочки, оглядела неубранные тарелки с остатками еды. Дотянулась до обкусанного ломтя хлеба и стала с аппетитом жевать, время от времени тыча куском в куклины губы.

Раздался резкий звонок. Девочка вздрогнула и замерла. Позвонили вторично. Она подбежала к кровати, крикнула радостно:

— Звонят! Папа, звонят!

Мужчина задвигался, оперся на локоть и сел, растрепанный, недовольный.

— Что там еще? У Олимпиады свой ключ.

Он зевнул, пригладил волосы, накинул пиджак и отправился в переднюю. Следом затопали маленькие ноги.

Пришел контролер электротока.

— Счетчик здесь. Счет положите на столик. И не забудьте хорошенько захлопнуть дверь! — Мужчина вернулся в комнату.

Девочка с любопытством разглядывала контролера, молодого однорукого парня. Пустой рукав у него был засунут в карман спецовки.

Контролер записал показания счетчика и дружелюбно покосился на девочку:

— Что, хозяюшка, поглядываешь?

Девочка улыбнулась.

— Покажи другую руку, — сказала она.

Контролер усмехнулся.

— Чего захотела, глазастая! А если другой нету?

— А где другая?

— На войне осталась.

— А где война?

— Да уж четыре года, как кончилась. А памятку мне оставила… на всю жизнь.

Контролер потрепал девочку по щеке и вышел на площадку.

Девочка стояла и смотрела вслед. Дверь скрипнула: ее приоткрыл порыв ветра. Девочка просияла: сейчас покажется хороший дяденька! Но дяденьки нет. Видно, спрятался. Чтобы его искали. Он так играет.

Девочка подбежала к двери и выглянула. Шагнула на площадку. Дяденьки не было.

Это был самый нижний этаж, лишь одна ступенька отделяла его от асфальта двора. Девочка спрыгнула со ступеньки.

Посреди двора шелестели летней листвой деревья. В песке копошились ребятишки. Дети постарше играли в прятки. Девочка в голубом платье притаилась за толстым стволом. У скамейки стоял мальчишка. Он вытянул шею, озираясь.

И вдруг за воротами, в другом конце этого большого проходного двора, зазвучала песня.

— Моряки идут! Моряки! — завопил мальчишка и понесся к воротам. Девочка в голубом платье помчалась за ним. Со всех сторон бежали ребята. И маленькая растрепанная девочка побежала тоже.

Она стояла в толпе детей. По мостовой с песней рядами шагали матросы. Девочка несколько раз хлопнула в ладоши от радости: кругом так светло, весело, поют!

Но вот мостовая опустела. Ребята убежали обратно во двор. Девочка пошла было за ними. И вдруг впереди мелькнуло знакомое платье. Мамино платье!

— Мама! — закричала девочка и бросилась за платьем. — Мама!

— Догони, маленькая, догони маму! — подбодрила проходившая мимо женщина. — Ишь, как бегает шибко! — похвалила она.

Девочка бежала во всю прыть. Платье завернуло за угол, и девочка завернула. А платья-то и не видать! Ноги двигаются со всех сторон — в туфлях, в босоножках, в ботинках, — много ног. А маминого платья, синего в белый горошек, нет!

Девочка с размаху шлепнулась на тротуар и залилась плачем. И уже не видела, что ноги вокруг остановились. Она взлетела куда-то в воздух — подняли ее чьи-то руки. Слышит голоса:

— Найдем, найдем маму!

— К маме хочу! К маме! — плачет она.

В детской комнате девочка плакать перестала, только всхлипывала. Вздохнет и откусит от яблока: кто-то ей вложил яблоко в грязную ручку. И опять всхлипнет.

Полная старушка, сидя на скамейке, держала ее на коленях. Рядом стояли две женщины — втроем они принесли девочку в милицию.

Инспектор детской комнаты — пожилая, светловолосая, в темном костюме, поговорила с женщинами, что-то записала. Потом вышла из-за стола, присела на скамейку возле старушки и ласково взяла девочку за руку:

— Как же тебя зовут, потеряшка?

— Гу-аля, — с полным ртом прошептала девочка.

— Галя, — тихонько подсказала старушка. — Галя ее зовут.

— А фамилия твоя как?

— Я к маме хочу! — Девочка сморщилась — сейчас расплачется.

— Ты яблоко-то кушай, — посоветовала инспектор. — Хорошее яблочко.

Девочка посмотрела на яблоко, вздохнула прерывисто и откусила кусочек. Повозилась у старушки на коленях и произнесла задумчиво:

— Ба-бу-ся!

— Ах, ты, моя крошечка! — расчувствовалась старушка. — А мама твоя, наверно, в магазин пошла? Да, Галенька?

Распухшие от слез глаза девочки уставились в улыбающееся лицо старушки:

— И не в магазин. Ее в земельку зарыли.

Старушка тихонько охнула. Женщины растерянно переглянулись.

— Одета неряшливо, — вполголоса заметила инспектор. — Не видно материнского пригляда. — Она наклонилась к девочке. — Ну-ка, скажи нам, как твоя фамилия?