Кто как Бог? Или сколько длился день творения

«Кто, как Бог?» – эти возгласом архистратиг Михаил остановил безумное восстание возгордившегося Люцифера, посчитавшего себя равным Создателю, и сверг его с небес. Но последний, не пожелав смириться со своим поражением, продолжил свою пропаганду и среди сынов человеческих. Именно он сочинил идею, что Вседержитель подобен твари и не может Сам сделать то, что захочет. – Эта идея об ограниченности власти Господа существовала начиная с грехопадения и также всегда ей сопутствовала мысль, что происхождение Вселенной можно объяснить исходя из ее собственных законов. Именно в русле этой сатанинской предмысли и возникла в последние столетия (а точнее вернулась из забытого язычества) теория эволюции во всех ее видах.

Нет ничего удивительного, что ее с восторгом приняли люди мира сего, во зле лежащего. Но крайне печально, что ей заразились и члены Вселенской Православной Церкви, которые не услышали совет святителя Ипполита Римского, обращенный к еретику Ноэту: «Ужели тебе недостаточно знать, что Бог создал мир, и не излишним ли является твое стремление определить, как именно Он создал его?»[1]. Напротив, они вместо того, чтобы следовать здравым словам Божественного Откровения и прекрасному согласию Отцов, послушали шипения того, кто «уповает, яко внидет Иордан во уста его» (Иов 40, 18) и чрез это проглотит тех, кто получил в водах этой благословенной реки свое Возрождение. Они послушали голоса своего плотского разума и с ними, к несчастью произошло то, о чем предупреждал свят. Тихон Задонский: «Плоть немощная того не чувствует и разумом не постигает, того не приемлет. Что Бог един есть естеством и троичен во Ипостасех, того она не приемлет. Что мир из ничего создан, того не приемлет, рассуждая, что ничего из ничего не бывает, но все из иного рождается: и прочие святые тайны за буйство плоть вменяет: Понеже „душевен человек“, то есть плотской, „не приемлет яже Духа Божия; юродство бо ему есть“ (1 Кор. 2, 14). Отсюда произошли душепагубные мнения о создании мира, о Бозе, о Христе Сыне Божием, о воскресении мертвых, и о прочих христианския веры догматах в христианах, которые о тех рассуждали по плотскому разума смыслу, который, яко слеп сам по себе, постигнуть их без помощи веры не может, и так заблуждает, а не пленяли его в послушание веры»[2]. Так возникли – и теистический эволюционизм (телеологизм), и теория дня-эпохи, и теория разрыва и множество других мнений противных Божественному Откровению. Все они отвергают святоотеческий подход к внешней учености, блестяще сформулированный свят. Григорием Паламой: «Во внешней мудрости надо ещё сначала убить змия, то есть уничтожить приходящую от неё надменность; потом надо отсечь и отбросить как безусловное и крайнее зло главу и хвост змия, то есть явно ложное мнение об уме, Боге и первоначалах и басни о творении; а среднюю часть, то есть рассуждения о природе, ты должен при помощи испытующей и созерцательной способности души отделить от вредных умствований, как изготовители лечебных снадобий огнём и водой очищают змеиную плоть, вываривая её… – От змей нам тоже есть польза, но только надо убить их, рассечь, приготовить из них снадобье и тогда уж применять с разумом против их собственных укусов»[3]. – А современные апологеты и богословы желают использовать змею в ее «естественном виде», в результате чего над ними сбывается пророчество Соломона: «кто разрушает ограду (Божественного Откровения), того ужалит змей» (Екк. 10, 8).

Одной из таких «змеиных» доктрин является учение о том, что день творения, на самом деле вовсе не день, а неопределенный период длительностью в тысячи или миллионы лет. Особая опасность этого учения в том, что его принимают как само собой разумеющееся и те православные, которые во всем остальном отвергают эволюционизм. Потому надлежит особенно затронуть это суеверие, укоренившееся даже в православных духовных школах.

Однако помня, что изобретателем этого, как и других лжеучений, является сатана не будем смешивать еретическое учение и его носителей, которые, мы надеемся, попали в вражьи сети по неведению и по этому просим не воспринимать эту работу как борьбу против конкретных людей (некоторые из которых много сделали для Церкви в других областях Ее деятельности), но как сражение за них «против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6, 12).