Крысолов

Машина была новенькая, чистенькая, небесно-голубая — но без шин. Диски колес уперлись в брусчатку. Вокруг них, словно горсти черного снега, мелкие резиновые ошметки. Бывшие шины.

— Как же меня достали эти жирные твари, — сказал Тягач, разглядывая кремлевскую стену за машиной.

Он щелкнул окурком, отправив его в сторону Кремля этакой крошечной баллистической ракетой, — но пролетела та всего метров пять. Свалилась с курса и упала на брусчатку. Тогда Тягач поднял гранатомет и прицелился в ворота.

— Очумел, что ли! — Живодер поспешно положил руку на гранатомет и опустил толстый ствол. — Дошутишься, остряк-самоучка. Поверят, что хочешь выстрелить, и затопчут, даже помолиться не успеешь…

Он кивнул на машину, небесно-голубой “Сахалин”, замерший ровно посередине между ними и кремлевской стеной. Если не считать превращенных в ошметки шин, машина была в идеальном состоянии. Блеск и красота, собранная отечественным производителем под чутким руководством японских мастеров… Похоже, совсем недавно шины обожрали. Еще неделю назад “Сахалина” здесь не было.

— Разбомбить бы этот рассадник, — сказал Тягач. — А потом сверху напалмом.

— Нельзя, — сказал Живодер. — Мало ли что там внутри… Памятник культуры.

— Ну да, а то как же… Памятник культуры… Стены древнего Кремля… Интеллигенты долбаные, чтоб их всех голубыми елями…

Стас стоял в стороне, засунув руки в карманы и привалившись спиной к микроавтобусу.

Первые числа марта принесли оттепель, но теперь опять ударил морозец. Брусчатка подернулась ледовыми корочками, и сугробы по краям площади все держались. Первый натиск весны выдержали, а людских рук и подавно не боятся. Их тут уж который год не убирают.

Где-то далеко басисто грохотал тяжелый вертолет. Патруль на бреющем полете. Очковтирательство, да и только. Стрелять ракетами в городе запрещено, а высаживать солдат здесь никто не будет…

Плащ не согревал. Стас хохлился, старался не обращать внимания на треп Живодера и его сподручных. Ребята они не такие тупые, какими кажутся. Это все нервы. Такое уж место. Даже такие ребята, как они, не самого робкого десятка, чувствуют себя не в своей тарелке здесь.

Вертолет улетел. Его грохот сменился другим звуком: это был глухой рокот машин. Здесь, в самом центре Старого Города, совсем рядом с Красной площадью, машины обычно не ездили. Тут и люди-то не жили. И в гулкой тишине заброшенных бетонных коробок звук разносился далеко. Помогали и подернутые ледком лужи: крошки льда разлетались из-под шин и звучно падали на асфальт по обочинам двумя ледяными волнами.

— Едут! — оживился Тягач.

Он хлопнул по стеклу первого джипа — всего в кавалькаде Живодера было два джипа и один микроавтобус — и замахал рукой, словно взбивал что-то невидимое.

Захлопали дверцы, из обоих джипов полезли ребята. Все в строгих черных костюмах и аккуратных модных пальтишках — но с такими лицами, что даже малыша их приличный вид не обманет.

Живодер подошел к Стасу.

— А если это солдатня, Крысолов? Откроем огонь, так эти же, — Живодер кивнул в сторону Кремля и стоящего с объеденными подчистую шинами “Сахалина”, — рванут на нас… Что делать?

— Это не военные, — сказал Стас. — Военные сюда уже полгода ездят только на танках.

Да и до этого они сюда особенно не ездили. Хорошо, если “Сахалин” вытянут тягачом или подцепят вертолетом в ближайшую неделю.

Из-за здания торгового центра — вывеска сохранилась до сих пор, хотя универмага там не было уже лет пятнадцать, — на площадь вынырнул джип. За ним еще один и еще…

Всего четыре. Прошмыгнули по самому краю площади, робко прижимаясь к стене бывшего торгового центра, и встали перед машинами Живодера. Опять захлопали дверцы, опять посыпались ребята в модных пальто, но с такими физиономиями, что на лбу будто написано, чем себе на жизнь зарабатывают.

Последним вылез человек с благородным лицом и седыми висками. Подошел к Стасу и Живодеру.

— Добрый вечер, господа.

— День добрый, — откликнулся Живодер прищурившись.

Стас кивнул мужчине, отлип от микроавтобуса. Намеренно резко вскинул руку, чтобы взглянуть на часы. Шесть восемнадцать. Господин запоздал, но это его личные проблемы.

— У вас есть двенадцать минут, господа, — сказал Стас и отошел в сторону.

Это их дела.

Его дело — обеспечить им полчаса относительной безопасности в этом месте. Пока из-за кремлевской стены не рванул поток крыс. Поток целенаправленный, как язык мухолова, расстилающийся от кремлевских стен черным ковром за какие-то секунды до самых краев площади и выплескивающийся дальше, на узкие улочки между старинными малоэтажками…

Чтобы не получилось так, как с тем “Сахалином”. Эти крысы не похожи на трусливых грызунов, шаставших по здешним помойкам двадцать лет назад. Теперь здесь живут другие крысы. Модифицированные. Размером с терьера.

Именно поэтому в этом месте никому и в голову не придет устроить западню или открыть стрельбу. Стас кисло усмехнулся. Просто идеальные условия для бизнеса…