Крыса (Безымянная трилогия - 1)

Анджей Заневский

Крыса

(Безымянная трилогия 1)

Перевод с польского Елены Смирновой

Сегодня Анджей Заневский (род. в 1940 г.) один из самых модных прозаиков Западной Европы. Его ставят в один ряд с Ф. Кафкой, Дж. Джойсом, А. Камю.

Творческая судьба писателя складывалась необычно: первое польское издание повести "Крыса" появилось лишь после выхода в свет ее перевода на чешский язык (1990) и переводов на девять других языков, выпущенных издательствами Дании, Финляндии, Франции, Испании, Голландии, Германии, США, Великобритании, Италии. А написал А. Заневский свою "Крысу" еще в 1979 году!

Наконец, и у российского читателя появилась уникальная возможность познакомиться с прекрасной прозой польского писателя. В первое и пока единственное издание на русском языке вошли три повести ("Крыса", "Тень крысолова", "Цивилизация птиц"), которые сам Анджей Заневский объединил в "Безымянную трилогию".

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Уважаемый читатель с огромных просторов России, а также каждый, кто читает эти написанные по-русски слова в любом уголке нашей планеты! Ты даже не представляешь себе, как я рад тому, что первое полное издание моей "Безымянной трилогии" попадет именно в твои руки - ведь именно на родине Федора Достоевского эти произведения впервые издаются вместе. Я лишь недавно принял окончательное решение соединить вместе три повести (названия которых - "Крыса", "Тень Крысолова" -поначалу мне хотелось дать ей название "Серость" - и "Цивилизация птиц" -наиболее емко отражают их содержание) под одним общим заголовком "Безымянная трилогия", чтобы неразрывно объединить их друг с другом. Данное название, придуманное одной бессонной ночью, наиболее выпукло отражает характер намерений, владевших мною при многолетней работе над этим произведением, и вместе с тем помогает отчетливо акцентировать те черты, которые кажутся мне наиболее существенными во всех трех книгах.

Все дело в том, что в основе всей человеческой цивилизации лежат имена, названия, понятия, определения... Мы даем имена всему и всем - себе, животным, предметам, пространствам земли и неба, религиям и чувствам, явлениям и событиям... Мы стремимся назвать, определить время и пространство, взгляды и убеждения, все, что существует в реальном мире, и все, что живет лишь в наших мыслях. Присваивание имен и названий людям и предметам, определение всего и вся - это наша глубочайшая потребность, рожденная цивилизацией, и именно благодаря этой потребности сформировалось богатейшее разнообразие языков на планете. Мы даем имена, называем, считая, что именно это упорядочивает и стабилизирует окружающий нас мир, и одновременно расширяя таким образом наши собственные возможности познавать и понимать его.

Я уже давно задаю себе вопрос: а так ли это? Можно ли вообще мыслить без имен, названий, понятий? И не является ли животный мир именно такой действительностью, в которой нет ни названий, ни определений, ни понятий, ни оценок, в которой лишь замечают, видят, чувствуют, ощущают, предвидят, знают, познают и приобретают опыт? Иначе говоря - возможно ли мышление без слов, без понятий, без имен, без языка?

В Трилогии, которую Ты держишь сейчас в руках, это основной вопрос, на который, однако, нет однозначного ответа... Это скорее попытка заявить о проблеме, чем намерение решить ее. У героев "Крысы" нет имен - они являются просто самими собой и только собой. Также и герои "Тени Крысолова". Крыса и Крысолов - это конкретные индивидуальности, личности, характеры, чьи взаимоотношения переплетаются в погонях и бегствах, кого объединяют слежка друг за другом и страх. Даже в аду, откуда играющий на флейте Крысолов пытается вывести тень своей земной любви, что была отравлена хитрой Крысой, не произносится никаких имен, хотя знания и воображение все время подсказывают читателю: Эвридика, Орфей, Гермес, Сизиф, Христос, Тантал, Харон, Цербер... И даже жестокая, апокалиптическая действительность на берегах шести адских рек нигде напрямую не называется Адом, однако ее описывают, наблюдают, замечают таким образом, что ни у кого не остается сомнений относительно того, куда забрели в своих скитаниях безымянные герои этой повести.

В "Цивилизации птиц" герои всех трех ее частей также не имеют имен в нашем, человеческом, значении этого слова. Вместо них здесь появляются первые, нередко ономастические попытки назвать действующих лиц идентификационные слоги, которые рождаются из характеристик, пола, видовой принадлежности, звуков голосов, цвета оперения. (Ономаспология - раздел языкознания, исследующий слова языка как названия определенных явлений и предметов. Ономастика - раздел ономаспологии, изучающий собственные имена (здесь. и далее прим, ред.)).