Крымская война 1853-1856 гг.

Крымская война 1853–1856 гг. — одно из крупнейших исторических событий XIX в. — особенно ярко выявила контраст между величием народа и ничтожностью правящих клик, мнивших себя вершителями судеб истории.

В этой войне провалились захватнические планы и царизма, и правящих кругов Англии и Франции; вскрылись вопиющие пороки военных систем царизма, бонапартизма и английской олигархии. Но в то же время эта война показала, какую великую силу представляет собой народ, вставший на защиту своей родины от иноземных захватчиков, какое изумительное мужество и боевое мастерство способны проявить простые люди, даже поставленные отсталостью своей страны и бездарностью верховного командования в исключительно тяжелые условия борьбы.

Вот почему правящие круги Лондона, Парижа и Санкт-Петербурга ни в коем случае не могли допустить, чтобы история Крымской войны появилась перед читателями в своем истинном виде. И вот почему о Крымской войне была создана на Западе и в царской России целая гора литературы, незаслуженно превозносившей русского императора Николая I, французского императора Наполеона III и английского премьер-министра лорда Пальмерстона, но заслонявшей самое главное — героический подвиг народов России и прежде всего русского народа, защищавшего свою родину.

Извращение истории Крымской войны в буржуазной исторической литературе объяснялось в разных странах различными причинами, однако повсюду с одной и той же целью — укрепления престижа правящих кругов данной державы.

В Англии и во Франции, например, стоявшим у власти плутократическим кликам требовалось во что бы то ни стало снять с себя ответственность за серьезные неудачи их армий и флотов в этой войне. В Англии решение такой задачи взял на себя А. Кинглек — лицо, близкое к высшим военным кругам, а во Франции — приближенный Наполеона III барон К. Базанкур. Оба эти историка, не особенно церемонясь с историческими фактами, преподнесли публике повесть о том, как Наполеон III и Пальмерстон совершенно бескорыстно вмешались в русско-турецкий конфликт, чтобы защитить «обиженную» Россией Турцию, как гениально сумели они организовать поход в Крым, как искусно руководили их генералы и адмиралы боевыми действиями англо-французских вооруженных сил и как, наконец, эти вооруженные силы, одержав блестящую победу, с триумфом возвратились домой. То, что Базанкур повсюду ставил при этом на первое место Наполеона III и французские войска, а Кинглек, напротив, — английское правительство и вооруженные силы Англии, — не имело, разумеется, существенного значения.

«…„Наполеоновское“ изложение крымской истории»,[1] — отозвался К. Маркс, ознакомившись с сочинением Базанкура. Роман, — высказал свое мнение о книге Кинглека Ф. Энгельс, — герой которого — английский главнокомандующий лорд Раглан, а конечная цель — возвеличение английской армии, доведенное до абсурда[2].

И вот эти «научные труды» послужили основой для многочисленных сочинений западных буржуазных историков о Крымской войне. На них же опирались при освещении действий вооруженных сил Англии и Франции в Крымской войне дореволюционные русские историки. Кинглек и Базанкур были (а на Западе и по сей день остаются) первостепенными авторитетами в отношении истории Крымской войны.

Недобросовестность, тенденциозность западной буржуазной исторической литературы о Крымской войне не раз вызывала протест и в России и за границей, особенно у тех, кто принимал личное участие в боевых действиях. С цифрами и фактами в руках участники войны изобличали «пристрастие и невежество» западных историков. «Иностранные историки, — с горечью писал один русский офицер, — успели пустить в ход много ложного, пристрастного и несправедливого и о причинах войны, и о ее ходе, и о действиях наших войск. Будущему русскому военному историку предстоит большой труд представить дело в надлежащем виде и опровергнуть сказания недоброжелательных нам иноземцев»[3].

Борьбу против извращения истории Крымской войны пытался вести Н. Г. Чернышевский, разоблачавший «самохвальство, которым отличаются красноречивые, но пустые сочинения Базанкура и его последователей»[4] в редактировавшемся им в 1858 г. журнале «Военный сборник». Даже находясь в заточении, в Петропавловской крепости, Чернышевский не прекратил публицистической деятельности. Получив разрешение работать над переводом на русский язык вполне «благонадежной», на взгляд царских властей, книги А. Кинглека, он в своих комментариях к тексту перевода глубоко вскрыл реакционный, антинародный характер политики бонапартистской клики и правящей английской плутократии, убедительно доказав, что это не могло не сказаться самым отрицательным образом на вооруженных силах Англии и Франции[5].