Круг замкнулся

Когда люди идут на мол встречать каботажный пароход, это не приносит им ровно никакой прибыли, как, впрочем, и убытка; получается то на то, если, конечно, не считать сбитых подметок. Словом, вреда от этого нет, да и пользы не больше. Может, какие-нибудь особые впечатления, зрелище для богов, другая благодать? Нет и нет. Несколько человек и ящиков — на борт, несколько человек и ящиков — на берег. Никто не произносит ни слова, ни штурману у релинга, ни экспедитору на причале говорить незачем, они смотрят каждый в свои бумаги и молча кивают.

А больше ничего и нет.

И люди каждый Божий день знают, зачем они туда идут и что увидят, но идут все равно.

И совсем-совсем ничего больше?

Ну, может, конечно, случиться, что слепого шарманщика проведут по мосткам, чем привлекут внимание детей, либо на берег сойдет в полном боевом снаряжении какой-нибудь спортсмен при лыжах и рюкзаке, хотя на дворе май и Пасха давно миновала.

А больше и впрямь ничего.

В порту царит оживление. Кроме детей разного возраста сюда явились почтенные горожане и отцы города, купцы и рыбаки, несколько таможенников, которые слоняются без толку, чтобы убить время, фотограф Смит с дочерью и женой и много прочего народу. В порядке исключения показался на люди и капитан Бродерсен, тот, что раньше водил барк «Лина», но потом бросил это дело и стал смотрителем маяка на внешнем рейде. Он останавливается и беседует с таможенником Робертсеном, которого называет штурманом, после чего спускается в свою лодку и выгребает к маяку.

И в молодых девушках недостатка здесь нет: Ловиса Роландсен — рослая, заневестившаяся девица, из семьи ремесленников, малость угловатая и костлявая, но голубоглазая и вообще отличная партия. Ловиса любит прогуливаться с Лоллой, лицом, правда, Лолла не вышла, зато вышла статью и бюстом, а вид у нее такой, будто она готова вот-вот заржать. Поскольку на берег сошел лихой спортсмен, она два раза сбилась с ноги и уставилась на него. Ушлый фармацевт говорит про Лоллу, что она перетренирована.

Но определяют картину дети в разноцветных платьях — синих, и красных, и желтых, и черных, и серых, числом до двадцати, красивые дети, по большей части — девочки, некоторые уже подростки, уже влюблены и гуляют с большими мальчиками. Особым поклонением была окружена дочь аптекаря: она сидела на ящике и устраивала прием. Звали ее Ольга, и все остальные под нее подлаживались. Пробился к ней и сын смотрителя маяка, но ему ничего не перепало. Неотесанный сопляк, еще даже не конфирмованный, конопатый, вдобавок голос у него ломается; только настроение испортил, так о нем сказала Ольга. Она его недолюбливала. Почему, спрашивается, он не уехал на маяк вместе с отцом? Во-он он там гребет.

Абель промолчал.

Впрочем, Абель не всякий раз терялся. Он уже привык препираться с Ольгой о разных разностях с тех самых пор, когда оба они были много меньше, чем сейчас. Однажды она расхвасталась, что ее отец может бросить камнем в сороку и попасть. Зато мой отец знает карточные фокусы, отвечал на это Абель.

В общем у них за плечами много всяких совместных затей, и детские годы они прожили вполне увлекательно. Они на равных таскали морковь с огорода в загородной усадьбе Фредриксена, после чего отнюдь не спешили к хозяину с повинной. И еще они сообща утопили кота. Это был здоровенный котище, который разодрал грудь Ольгиной кошке, вернее, не кошке, а тоже коту. Конечно же ради такого случая участники поклялись друг другу хранить молчание, и конечно же совершили они это под покровом ночи, потому что кот был из знатных, таможенный был кот. Они ничего не боялись: тяжеленный камень в мешок — кота туда же, затянуть сверху — и бултых в глубокую воду. Потом они подгребли к мосткам, у каждого было свое весло, и работали они на равных, только у Абеля потом кровили руки.

За такое дело он, казалось бы, заслужил более продолжительную благодарность Ольги, но несколько дней спустя он сам все испортил. Ольга забралась на крышу сарая, а Абель не только не помог ей слезть, но еще и стоял внизу, заглядывал ей под юбки и смеялся. Это так ее разозлило, что она без оглядки спрыгнула вниз, прямо на него, и оба покатились в крапиву, на кучу щебня, и ободрались до крови.

После чего они долго враждовали.

Но время идет, все стирается из памяти, оба подросли и возмужали. Они вместе ходят в кино, видят там разбойников, и скачки, и дрессированных собак и катаются вместе с другими на карусели внизу, на складской площади. Аптекарева дочка стала одеваться наряднее, чем остальные девочки, наряднее даже, чем Ловиса Роландсен и чем Лолла, то есть взрослые барышни. А вот Абель мало переменился. Собой он не очень видный, но друзья его ценят, потому что он всегда готов прийти на выручку и умеет найти выход из любого положения. Однажды летом, когда он вместе с другим мальчиком собирали чаячьи яйца, оба чуть не погибли, но к тому времени Абель уже научился плавать и сумел спасти как себя, так и своего напарника. Руки у него были на редкость маленькие, но крепкие, жилистые и проворные, как у воришки.