Кровесмешение

Вадим Ярмолинец

Кровесмешение

В том, что Ленчик стал книжным червем, с механическим усердием переползавшим из оранжевых томов Майн Рида в черные Конан-Дойля, а оттуда -в фиолетовые фолианты Александра Дюма, безусловная заслуга его отца Александра Мойсеевича Кишиневского, выросшего на приключенческих романах издательства "Земля и фабрика". С годами Александр Мойсеевич читал все меньше. Во-первых, советская литература его не увлекала, а во-вторых, из-за фронтовой контузии зрение его сильно ослабело. Глаза сквозь линзы очков казались размером с коровьи.

Вечера он проводил у радиоприемника "Балтика". На высоком лбу отражался желтый свет шкалы с названиями далеких городов: Вашингтон, Лондон, Мюнхен, Иерусалим. "Дело Абрама Тэрца ложится очередным пятном позора на репрессивную политику советского правительства, которое с ленинских времен и в истинно ленинских традициях с одинаковой свирепостью расправлялось с инакомыслящими..."

"Ты слышала?" -- спрашивал он у Ольги Николаевны, вцелявшей нитку в иглу швейной машинки "Лада" с ножным приводом.

"Ужасно!" -- механически говорила та, осторожно проворачивая никелированное колесо и погружая иглу в ткань. Она была известной в городе портнихой. Среди ее заказчиц были жены моряков дальнего плавания, университетского декана и командующего войсками округа. На примерки к последней ее возил солдат на черной "Волге". Другие заказчицы приходили к ней домой. Когда они крутились перед трельяжем, а Ольга Николаевная ползала перед ними на коленях с острым кусочком мыла в руке и пучком булавок в зубах, Александр Мойсеевич выходил на улицу.

Закурив папиросу "Беломорканал", он неторопливо шел по Баранова до Ольгиевской, по ней спускался до Пастера и доходил до Красной гвардии. Посмотрев обложки журналов на витрине газетного киоска, поднимался по Красной Гвардии к Баранова, переходил дорогу. Здесь в зеленой будке с вывеской "Газвода" он заказывал стаканчик зельтерской с двойным сиропом. Гривенник скользил по залитой пузырящейся водой мраморной стойке. Он пил громко, большими глотками, потом, так же громко выпустив газ в кулак, ставил стакан. Золотозубый продавец в кепке букле подмигивал ему. Если посетителей было немного, они заводили разговор о футболе. "Черноморец", как всегда, проигрывал. Единственную надежду команды опять перекупило "Динамо". Потому что Одесса, -- это Одесса, а Киев это, все-таки, Киев, и от таких предложений не отказываются.

На прогулку с питьем воды и разговором он отпускал себе минут сорок, хотя некоторым заказчицам, особенно из морячек, торопиться было некуда и, возвратившись, он заставал их еще в неглиже. На них были красивые итальянские грации, и они с удовольствием демонстрировали их мужчине спортивной комплекции. Александр Мойсеевич, войдя в комнату и таращась на голые плечи, спрашивал: "Можно?"

-- Шурик, подожди на кухне, мы сейчас уже закончим, -- бросала ему Ольга Николаевна, возвращаясь к разговору с посетительницей.

Александр Мойсеевич, изобразив легкую досаду, выходил. Сев к столу и снова закурив, он слушал голос сына, едва пробивающийся из-за занавески зеленого сукна, прикрывающей вход на антресоли.

"Кровь пятнала белое облачение, следы отчаянной борьбы виднелись повсюду на ее исхудалом теле, -- читал Леня, подрагивающим голосом. -- Один миг она стояла на пороге, дрожа и шатаясь,... а затем с тихим стенанием пала на грудь брата и в жестоких, теперь уже последних предсмертных схватках повлекла его на пол, труп и жертву предвиденных им ужасов"...

Его маленькая слушательница -- соседская девочка Лена Кобзева, вжав подбородок в колени, дрожа от ужаса, выдыхала: "Посмотри, там за окном никого нет?"

Дети устроили свой уголок за стеллажом, где стояли закрутки на зиму: компоты из красной вишни и белой черешни, айвовое и сливовое варенье. У запыленного окошка они сложили диванчик из чемоданов и фанерных посылочных ящиков со всякой хозяйственной всячиной. За пыльным стеклом вечернее небо набирало бархатную синеву, на которой выступали неяркие звезды.

-- Не бойся, -- он брал ее за руку. Ее трясло.

"Охваченный страхом, бежал я из того покоя, из того дома..."