Кровавый навет в последние годы Российской империи. Процесс над Менделем Бейлисом

Copyright © 2014 by Robert Weinberg. Russian language rights licensed from the original English-language publisher, Indiana University Press

Сердечно благодарю друзей и коллег за отзывы об этой книге в ее различных воплощениях – Лизу Киршенбаум, Адель Линденмейр, Луизу Макрейнолдс. Рукопись также читали Джин Аврутин, Хиллел Киевал и Джеррод Тэнни; я признателен им за советы по улучшению содержания и аналитической модели. При подготовке английского издания Сибелан Форрестер, Брюс Грант и Марина Роджавин помогли мне с некоторыми особенно трудными переводами, а Ханна Козловска сотворила чудо, добыв изображение евреев, собирающих кровь христианского мальчика. Хочу также выразить благодарность Дженет Рабинович и Питеру Фрелиху из Indiana University Press за то, что они легко и без проблем провели книгу через все стадии производства. Щедрая поддержка Суортмор-колледжа позволила мне совершить поездки в Россию и на Украину и отказаться на время от преподавания, чтобы сосредоточиться на книге. Неизменной поддержке Суортмор-колледжа я обязан и возможностью опубликовать эту книгу на русском языке. Мне хотелось бы поблагодарить сотрудников Academic Studies Press, в особенности Ксению Тверьянович и переводчика Владимира Петрова. И наконец, я крайне признателен Лори Бернстайн, которая все эти годы была моей горячей поклонницей и ободряла меня на всех этапах работы над этим проектом. Она прочла рукопись в ее многочисленных вариантах и всегда обращала пристальное внимание на содержание, аргументацию, анализ и синтаксис. Я отношу все сильные стороны моего труда на счет ее цепкого редакторского взгляда, а все слабые стороны – на счет своих недостатков как историка.

Утром в воскресенье, 20 марта 1911 года[1], в одной из многочисленных пещер Лукьяновки, холмистого и возвышенного киевского предместья, игравшие в этих местах дети сделали страшную находку: окровавленное тело полуодетого мальчика в сидячем положении, прислоненное спиной к стене. На его голове, шее и торсе было около полусотни колотых ран, в результате чего тело оказалось почти полностью обескровлено. Одежда ребенка – та, что была на нем, и та, которую нашли на полу пещеры, – пропиталась кровью.

Полицейские, вызванные на место происшествия, без труда установили личность мальчика: его имя значилось в школьных тетрадях, лежавших неподалеку. Тринадцатилетний Андрей Ющинский, как заявила его мать, пропал за несколько дней до этого. В последний раз его видели утром в субботу, 12 марта, когда он ушел из дому – как предполагалось, в школу. Однако Андрей прогулял занятия, отправившись к своему другу Жене Чеберяку – тот жил рядом с пещерами, за несколько километров от дома Андрея, в другом предместье Киева. Андрей и Женя вместе с еще несколькими детьми играли на территории кирпичного завода; к ней примыкал двухэтажный дом, где на верхнем этаже жило семейство Жени.

Сперва следователи заподозрили в убийстве родных Андрея, узнав, что мать и отчим плохо обращались с ним и что Андрей нередко покидал дом, уходя к тетке, которая частично оплачивала его обучение в духовном училище. Но вскоре внимание полицейских переключилось на тридцатилетнюю Веру Владимировну Чеберяк, мать Жени и главу шайки мелких преступников, которые укрывали краденое в ее квартире. Предварительное следствие показало, что Андрея убили члены шайки, явно из опасения, что он уже сообщил или может сообщить в полицию об их преступной деятельности.

Киевские правые организации, однако, быстро сделали вывод, что речь идет о ритуальном убийстве, совершенном евреями. Опираясь на давний миф о том, что евреи пекут мацу с кровью христиан, местные антисемиты увидели в убийстве Ющинского «доказательство» извращенной, зверской природы иудаизма. Студент Киевского университета В. С. Голубев, отец которого преподавал в Киевской духовной академии, проявлял наибольшую активность по части публичных обвинений в адрес евреев и требовал от киевского окружного прокурора расследовать дело как ритуальное убийство, угрожая беспорядками. Голубев и чиновники прокуратуры вместе начали искать еврея, на которого можно было бы возложить ответственность за гибель Ющинского. Киевские судебные власти получили на это карт-бланш от министра юстиции, хотя следователь, первоначально занимавшийся делом, выяснил, что убийцы, скорее всего, нанесли многие раны уже после смерти мальчика, желая придать убийству вид ритуального.