Кровавый клоун

Аластор вздернул мохнатую бровь, увидев, кто его встречает.

– Кого я вижу. Сам Рафаил! Неужели умер кто-то из кукловодов? – спросил он у подошедшего архангела.

– Нет, – сухо ответил тот. Он открыл решетчатые ворота тоннеля и дал демону знак идти за ним.

Некоторое время они шли молча, под шорох крыльев Рафаила и цоканье копыт Аластора. Нет, в тоннеле небесного перехода не было брусчатки, но разве этим можно было смутить демона? И его план сработал: Рафаил заговорил сам, лишь бы прекратить надоедливый цокот:

– Надеюсь, у вас найдутся котлы, достаточно горячие для этого грешника, – сказал архангел.

– Если это не кукловод, то кто? – осторожно спросил Аластор.

– Марионетка.

– И что же он сделал во имя их обогащения?

– Пустил страну под нож, – сказал Рафаил и свернул в один из боковых коридоров, куда выходили двери камер. Он остановился возле одной и бросил на демона серьезный взгляд. – Мы пришли.

Аластор приложил когтистую руку к метке на стене, и дверь стала прозрачной. Демон заглянул в камеру и опешил. Не веря своим глазам, он стал наклонятся вперед, пока не уперся носом в невидимую преграду. Прищурился, чтобы лучше видеть, но это не помогло: внешность узника камеры по-прежнему никак не соответствовала словам архангела. Аластор отстранился и ткнул когтистым пальцем в Рафаила.

– Это что, розыгрыш? В вашей унылой епархии научились шутить?

Архангел уклонился от пальца и поморщился.

– Я сказал правду. Он втянул страну в войну.

– Вот этот??? Целую страну? Ха. Ха. Ха. Интересно, каким же образом? – Аластор говорил издевательски, презрительно кривя губы, как будто считал архангела умалишенным.

– Он был избран правителем. И втянул свою страну в заведомо проигрышную войну. – Рафаил говорил медленно, четко проговаривая каждое слово, как учитель непонятливому ученику.

– Кем выбран? – презрительно скривился Аластор. – У кого хватило…

Рафаил закатил глаза и не дал демону договорить.

– Своим народом, кем же еще? – Архангел почти сорвался на крик. Как же раздражали его эти рогатые! Им лень на Ново-вестные собрания ходить, а ему теперь объясняй. – Народ собрался и выбрал его в правители! Мол, свой в доску, войну прекратит, процветание в стране наладит! Прекратил, как же…

– Погоди… Но это же… это же клоун! – вытаращил глаза Аластор.

– Клоун, – кивнул Рафаил. Он снова заговорил с демоном, как с несмышленышем:– Народ. Выбрал. В правители. Клоуна.

Аластор вытаращил глаза еще больше. Пошарил в складках плаща, достал хрустальный шар и навел его на узника. По шару прокатился черный всполох, открывая прошлое, и демон принялся пролистывать сцены жизни умершего. От увиденного у него задергался один глаз, потом второй.

– Не может быть. – Он стал совать шар под нос архангелу. – Ты это видел? А это? Это же прилюдно было! Все смотрели! Все знали!

Архангел брезгливо отворачивался от сцен, где пресловутый клоун то скакал по подмосткам без штанов, то призывно вертел филейной частью, изображая из себя женщину легкого поведения, то лебезил перед знатью, сидевшей в первом ряду.

– Но как?! – спросил демон.

– Год за годом, десятилетие за десятилетием кукловоды взращивали в людях этой страны зависть, обиду, безответственность, идею собственной исключительности. Возводили в кумиры трусов, убийц, садистов. После того, как им удалось сделать ЭТО, короновать клоуна было плевым делом, – мрачно ответил Рафаил.

На просмотре сцены коронации клоуна глаза Аластора торжествующе заблестели.

– Мы победили! Мы победили вас, крылатые недоумки! Люди не просто погрязли в пороках, они добровольно возвели их на трон! – От возбуждения демон начал ходить по туда-сюда по коридору. Однако, вскоре его шаги замедлились. Он задумался. – Кхм… Но почему у нас не было праздничных торжеств по этому поводу?

Рафаил отвесил демону подзатыльник.

– Потому что победили мы! И так будет всегда.

Демон зашипел, обнажил клыки, но тронуть архангела не решился. Крылатый прав – сила все еще на его стороне. Но темные силы никогда не сдадутся!

– Когда, говоришь, ближайший собор по Ново-вестям? – злобно спросил Аластор.

– В последний понедельник месяца, – сухо ответил Рафаил.

Он снял запор с камеры, и втолкнул демона внутрь, чтобы воздать грешнику по делам его.