Кровь

 Ночь прошла без сновидений, а под утро замерещилась чушь. Неожиданно Федор увидел себя в кабинете. Да не в своем кабинетике, обеспечивавющем минимум рабочего пространства. Нет, он сидел в кабинете Михал Юрьича. Нежился в мягком кресле, с обманчиво деловым видом разглядывал заставку на экране ноутбука.

 "Что я здесь делаю?" - встревожился Федор. Конечно, он мог бы преисполниться радостных чувств. Разумеется, он давно заслужил место в этом кресле. Но кабинет был чужим. И кресло. И ноутбук. К тому же у Федора отсутствовали брюки.

 Сон планомерно трансформировался в кошмар. При этом оставаясь предельно реалистичным. Казался явью.

 На столе разрывался телефон. Приемная грохотала людскими шагами: мужскими, тяжеловесными и дробным стаккато цокающих каблучков. Федор осознал, что находится в затруднительном положении. Покинуть кабинет без штанов он не мог. Равно, как и оставаться на месте. А ну, появится Михал Юрьевич и увидит, что в его кресле развалился Федор? Да еще и с определенными недостатками в рабочем костюме.

 В дверь уже стучали. Федор метнулся к шкафу, рассчитывая отсидеться. Как знать, может, пропавшие брюки найдутся именно там?

 Он успел. Шкаф, по счастью, оказался вместительным. Сердце гулко стучало, отдаваясь уханьем в черепной коробке.

 Телефон продолжал раскатисто звенеть. К горлу подступал ужас. Федор понимал: сейчас его обнаружат. И что он будет делать? Как объяснит свое здесь пребывание?

 Шаги приближались. И в какой-то момент замерли у шкафа. Федор ощутил свербение в носу. Понял: сейчас он неизбежно чихнет. Он зажал нижнюю часть лица руками.

 Тот, кто находился у шкафа, вдруг принялся стучать.

 Бух! Бух! Бух!

 Густой как нефть ужас затопил сознание. Реальность сновидения принялась таять.

 Проснулся Федор рывком. Потом сидел на кровати, облегченно вздыхая. И вдруг осознал, что звон не прекратился. Кто-то агрессивно и нагло звонил в дверь, сопровождая вдавливание придверной кнопки лихим, громким стуком.

 Бух! Бух! Бух!

 Федор бросился искать штаны. Черные домашние треники валялись против ожидания не в кресле, а где-то рядом.

 - Иду! - буркнул Федор, понимая, что ничего хорошего от ранних визитов ждать не стоит.

 На столике у кровати лежали очки. Стекла были мутными.

 Тот, кто ломился в дверь, словно учуял пробуждение Федора. Стучал уже реже. Или устал.

 - Сейчас, - проворчал Федор, гадая кого же это все-таки занесло к нему с раннего утра?

 Разве что милицию. Или, может, почтальона с телеграммой. Или... Больше предположений не было.

 Федор прошел к умывальнику, повернул хромированную рукоятку. Кран зафырчал, издал болезненный вой, напоминающий о желудочно-кишечных хворях. Затем, резкой судорогой кран подбросило вверх. Хромированная железяка словно бы издала чих. Из отверстия хлынула нечистая, густо красного цвета жидкость.

 "Воду же отключали на месяц!" - припомнил Федор. Когда профилактические работы заканчивались, из труб еще долго лилась бурая жижа. Ничего удивительного.

 Бух! Бух! Бух! - стучались в дверь.

 - Открываю, прекратите грохотать, - сказал Федор.

 Черкизовская - Преображенская площадь

 Федор отодвинул засов, нажал металлическую ручку, толкнул дверь.

 В подъезде стояла девушка лет шестнадцати, брюнетка в черной, выше колен, юбке. Дополняли наряд ботинки-говнодавы, темно-зеленая куртка, розовая футболка. Глаза у девушки были огромные и словно напуганные.

 У двери, на бетонном полу, лежала матерчатая, вместительная сумка.

 - Здравствуйте, дядя! - улыбнулась гостья.

 Спросонья Федор понимал немного. Пришла незнакомая девушка. Называет его дядей.

 - Здравствуйте, - криво улыбнулся Федор, чувствуя неловкость за потертые треники, дурацкую майку, грязные очки.

 - Мы не встречались, - объяснила девушка. - Я, если что, дочь Люды, сестры вашей. Алисой меня зовут...

 - Ах, вот оно что, - понял Федор.

 У него действительно была сестра, которую звали Людмилой. И дочь по имени Алиса у Люды была.