Кровь

Сидя на диване, я сосредоточенно наблюдал за тем, как весенний ветер мягко покачивает бордовые шторы на моих окнах. Часы монотонно отбили полночь. Я с ненавистью поглядел на них и тяжело вздохнул. Пачка «Мальборо» спряталась от меня куда-то, и после недолгих поисков я обнаружил ее за пепельницей на столе. Прикурив, бросил пачку обратно и пронаблюдал за тем, как, скользнув по гладкой поверхности, она едва удержалась на самом краю. Первый раз бегло прочитав письмо и стараясь о нем не думать, я готовился к его скрупулезному анализу — к анализу последнего в этой жизни письма моего друга. Докурив, я тщательно вдавил бычок в пепельницу и подхватил листок с небольшим текстом, очень, надо заметить, важным для меня текстом.

Я представил себе его добродушное, довольное жизнью лицо. Мы дружили не меньше десяти лет: вместе учились во ВГИКе, потом работали. Он был оператором, я — репортером и до сих пор остаюсь им. Да, я остаюсь, а вот Костя…

Конечно, я помнил об этом и даже пытался найти ответ на этот вопрос. Дело, собственно, было в том, что только в Москве и Подмосковье зарегистрировано три миллиона доноров. Признаться, во время репортажа я не обратил на это никакого внимания — статистика и статистика. А вот Костя заметил, и мы стали считать. Вот тогда-то мне и стало не по себе.

Очень грубо, в уме, мы прикинули, что если каждый из доноров хотя бы раз в квартал сдает треть литра, то получается миллион литров в квартал, или триста тридцать тонн в месяц.

Я попытался наглядно себе это представить, — «всего-то» пятьдесят с лишним цистерн, то есть железнодорожный состав настоящей, может быть, даже теплой еще человеческой крови в месяц. Но граждане хорошие, ведь это же не нефть.

Мы пытались объяснить самим себе, что кровь перерабатывают на плазму, переливают больным и так далее, но все это никоим образом не билось с общей цифрой. Позже, когда мы узнали, что кровь платных доноров не используется для пациентов, стало еще интересней.

А ведь мы обсчитывали только Подмосковье и Москву. Не буду напоминать, что доноры есть по всей России и по всему миру. Цифры космические.

И теперь, перечитывая очень важное для меня письмо, я уже не сомневался в причине гибели своего друга. Один из фээсбэшников сказал мне жестко, хотя и был моим давним приятелем:

— Есть три опасные вещи, о которых ты знаешь: оружие, наркотики и политика. Запомни четвертую, о которой никто ничего (!) не знает, потому что она опаснее всех. Это платное донорство. Хочешь жить — не лезь!

Я и не полез, и не только потому, что испугался, а просто потому, что не успел, не было времени. Кровь, кровь, сдалась она тебе? Эх, Костик…