Кровь Солнца

Из всех причин, которые он прокрутил в своей голове, это разрыв корпуса из-за мощного гравитационного поля или нас сбили. В любом случае, оказаться в открытом космосе сидя в штурманском кресле, хоть и в скафандре, шансов хоть на что-либо, вообще не давало.

Над головой сиял огромный глобус, обрамленный лазурной линией атмосферы и обширными кольцами циклонов. Вот так, среди обломков некогда огромного научно-исследовательского корабля, в своем кресле в открытом космосе, оказался живой (пока еще) человек. Эфир молчал, абсолютная тишина сдавливала сознание. Он был жив, пока его скафандр был в безопасности, пока в нем было достаточно воздуха.

Однако материальные вещи не могли стоять на месте в физическом пространстве. При условии, что кресло вместе с обломками корабля, вращались вокруг планеты. Через двадцать четыре часа он может задохнуться, кислорода хватит ровно на столько. А если предположить, что он вместе с обломками попадет под действие гравитации, то он сгорит заживо, в атмосфере. На данный момент было не ясно, спустится он на эту планету или нет. В любом случае, ему нужно было притормозить. Хватит ли мощности двигателей, которые установлены на кресле, неизвестно, ведь они предназначаются для маневрирования в открытом космосе, а никак не для управления кресла в условиях, с которыми ему предстоит столкнуться. Сначала нужно проверить, исправен механизм или нет. Аккуратно положив ладонь на дисплей, он вздохнул с облегчением, обломки относительно его сдвинулись в перед, показывая, что система работает нормально. Внезапно один из обломков начал наливаться красным. Нужно было срочно и максимально замедляться, от этого зависела его жизнь. Обломки корабля врезаясь в атмосферу превращались в огненные брызги, которые догоняли и перегоняли его. Казалось, что кресло тоже вот расплавится. Выдержит ли это скафандр или нет? Становилось все жарче, похоже, что кресло тоже пылало. Пора отстегиваться и выпускать парашют, но стропы могут загореться, альтиметр отказал, высота неизвестна, он делал все вслепую, следуя своему инстинкту. Остатки корабля уже превратились в горящие куски, в то время как человек в кресле был еще жив. Планета приближалась, уже были видны материки, лежащие под циклонами, зеленые, серые, коричневые. Похоже, на этой планете была какая-то жизнь. Пришло время решать, открывать парашют или нет. От этого зависит его жизнь.

О боже, я отвлекся. Приходится записывать свои мысли в резервную память, которая не истлеет вместе с плотью. Это пугающее чувство, когда грустно и абсолютно ясно, что я и мое существование были на волоске. Было ясно, что я должен нажать на тормоза и к счастью, он сработал, парашют раскрылся. Приземлился я на берегу какого-то ручья, Проследовав по течению, я обнаружил, что ручей впадает в реку, неся несколько лодок с людьми внутри них. Да, просто обычные люди с двумя ногами и двумя руками. Было ясно, что прятаться не было смысла. Я бы долго не прожил в чужом мире, и я вышел им на встречу.

…И вот я среди них уже двадцать два года. Они были обычными людьми, за исключением болезненно бледного цвета кожи с оттенком темно-синего, что делало их похожими на малокровных детей. Даже их губы были темно-синего цвета. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что причина была в их крови. Люди здесь были голубокровными. Атом меди вместо атома железа, гемоцианин вместо гемоглобина, подарили жителям горячую голубую кровь. Даже не смотря, что из-за цвета, их лица выглядели подавленными, я уже привык к ним и они казались мне абсолютно естественными.