Кровь и Вино. Любимая женщина вампиров (СИ)

Глава 1

— Ты знаешь, кто это?

— Тот тип? — Генри недовольно сморщил нос. — Понятия не имею. Наверное, кто-то из приглашенных отца. Не забивай голову, тебе вредно.

— Почему это? — я возмущенно уставилась на молодого человека, едва сдержавшись, чтобы не скривиться.

— Чтобы думать, у тебя есть я, — ответил он, растекаясь в самодовольной улыбке. — А твоя голова — чтобы кивать, всегда соглашаясь со мной.

Хвала высшим, это общение продлилось недолго — ровно до той секунды, когда, заметив, что начали подавать горячее, мой будущий муж не рванул на всех порах к блюду с жареным кабанчиком.

А мое внимание вернулось к незнакомцу.

Он просто смотрел.

Стоял и издалека, сквозь не торопящихся к столу гостей, наблюдал, неотрывно и прямо.

Мне стоило бы смутиться от такого взгляда или впасть в возмущение, но я невольно вновь и вновь возвращалась глазами к молчаливому незнакомцу, не торопившемуся поздравить нас с помолвкой.

Он выглядел отстраненным, но в то же время его внимательный взгляд раз за разом искал в моем лице что-то важное, рыская по коже, которую не прикрывала ткань платья и кокетливая накидка из прозрачного газа.

— Рори, ты идешь к столу или так и будешь стоять столбом? — неожиданно сжавшиеся на моем запястье пальцы Генри и неприятный рывок в сторону выдернули меня из странной игры в гляделки. — Хочу, чтобы ты сидела рядом со мной.

— Да, Генри, я уже иду. Отпусти мою руку, пожалуйста, мне больно.

Вопросительно уставившись на свой захват, он нехотя разомкнул пальцы, как обычно, фыркнув что-то малоприятное о «непочтительном отношении к мужу».

Генри… Что тут скажешь?

Если бы не знакомство наших отцов, я, наверное, никогда бы и не узнала избалованного, лощенного и глуповатого юнца, благодаря богатству семьи считавшего себя чуть ли не самым желанным холостяком столицы.

После того как на знакомство он принес корзинку сладостей, которые в течение вечера сам же и съел, все стало очевидно. Сальные шуточки, читавшееся между слов пренебрежение и явное желание «узнать друг друга поближе» выступало у него на лице красными чернилами.

«Захватить, покорить, сломать» — девиз его семьи, который Генри любил повторять при любом удобном случае, совершенно не понимая, что значат эти слова на самом деле.

И на том, откровенно говоря, паршивом свидании все могло бы закончиться, но отец, заключивший сделку с родителем Генри, посчитал своим долгом связать семьи родственной связью.

И с того дня начался настоящий кошмар!

Нас сводили из раза в раз, сталкивали лбами, твердили, что мы идеальная пара, которая поднимет своим союзом наши семьи над головами прочих. И если сам юноша был доволен таким раскладом и уже считал меня, мягко говоря, своей собственностью, то я находилась в пугающе опустошенном состоянии.

— Положи мне овощей с мясом, — пустая тарелка силой вдавилась в руки, вынуждая ее взять. — И во-он тот салат.

Тихо выдохнула и сдержала порыв бросить посуду на стол — случайно столкнулась взглядом с матерью и заметила выразительно округлившиеся глаза.

Осуждает.

Я как будто слышу ее голос, который возмущенно скрипит: «Рори! Он твой будущий муж! Глава семьи! Что сложного в том, чтобы за ним поухаживать?! Не будь эгоисткой!»

А мне тоже ужас как хотелось, чтобы и за мной кто-то поухаживал. Хотя бы чисто из вежливости. Но от Генри таких подарков ждать не стоило, даже на нашу помолвку.

— Отомри, — недовольно фыркнул он, заметив, что я не тороплюсь исполнять его приказ. — Я голоден, и мне нужно много сил.

— Боюсь спросить зачем, — скорее по привычке, чем из интереса сказала я, жестом подозвав слугу, способного взять на себя возложенную на меня «честь».

— Как же? — потная, испачканная в чем-то жирном ладошка опустилась мне на колено, угрожая оставить отвратительный отпечаток на юбке. — Сегодня наша помолвка, и мы уже можем провести эту ночь вместе.

— Только после свадьбы! — выкрикнула неожиданно даже для себя, привлекая внимание гостей, а главное — родителей, устрашающе вытаращивших глаза. — Пойми, Генри, меня воспитывали не так…

— Ты случаем не фригидная? Отец!

Красный жар нахлынул на щеки, заставляя голову моментально окунуться в пламя костра.

Я? Фригидная?!

От возмущения, злости и смущения одновременно я буквально остолбенела, сжав в пальцах ни в чем не повинную тарелку, которую слуга не успел забрать, отвлекшись на какую-то даму, которой срочно потребовалось пополнить бокал.

Глаз, все это время героически державшийся, задергался, дав понять сидящим рядом, что я на грани того, чтобы обеспечить слухами и новостями всю столицу до самого праздника смены года. Об этом будут судачить по всем улицам, лавочкам и магазинам, передавая из уст в уста.

Дочка самого Филберта Кристенсона фригидна!

А самое страшное — что бы я сейчас ни сказала, впечатление это уже не исправит, дав людям зрелище за праздничным столом.