Крокозябра

Все началось с того, что Илюшка схватил трояк по пению. В четверти.

И главное, родителям не объяснишь. Мама за голову схватится и заохает:

– Ты дома без конца поешь, чего ж ей еще надо? Ты, наверное, балуешься у нее на уроках, вот она тебе тройки и ставит.

А он и не балуется вовсе. И не поет почти. Елена Николаевна почему-то не любит пение, а велит называть свой предмет "музыка". И картинки рисовать заставляет: ставит пластинку и требует нарисовать впечатление. Только у Илюшки никакого впечатления от Чайковского и Мусоргского не получается, он больше автомобили любит рисовать. Гоночные.

Но машины Елене Николаевне не нравятся. Она ставит пятерки только за цветочки и домики. Ну, солнышки еще.

Илюшка на последнем занятии нарисовал, как соседка тетя Катя выгуливает бультерьера, так она сказала, что меньше надо кино смотреть про монстров. И вывела в журнале некрасивую жирную тройку. Даже на соседнюю клеточку залезла.

Плакал теперь руль для компьютера. Отец сказал, только если четверть без троек закончишь...

И ладно бы история, например, или даже русский - а то пение!

Он уже год на этот руль засматривался. Тот сидел на ярко-красной рулевой колонке, и еще к нему прилагались две серебристые педали - для газа и тормоза. Илюшке даже ночью иногда снилось, как он гоняет по горной трассе, а вместо бестолковой мышки в руках у него послушная "баранка". Серая, даже на вид гладкая дорога сама стелется под колеса, а за окнами мелькают то пальмы, то парусники, то белые домики с башенками.

Эх...

От огорчения Илюшка не стал обходить здоровую лужу с плавающими в черной воде снежными ошметками - так и полез напрямик. Проплюхал метра три и уткнулся в большущий грязный фургон, в таких к домам картошку привозят.

Если бы не тройка, он бы и внимания не обратил: ну грузовик и грузовик, подумаешь. А тут рад был за любую ерунду глазами зацепиться, лишь бы домой не идти.

Вылез не спеша из лужи, подошел солидно так, будто по делу, и уставился на огрызок картона, пришпиленный к борту. И даже глаза от удивления растопырил. Потому что на картоне зеленым фломастером было криво выведено:

–------------------

Крокадил

 1 кг - 200 р.

–------------------

Крокадил... Крокодил, что ли? Ничего себе!

Илюшка поднялся на цыпочки, заглядывая в темноту кузова. Ему почудилось, что в грузовике что-то шевелится, сопит и щелкает зубами. Вот уже блеснули толстые прутья клетки, свесился наружу мокрый зеленый хвост...

– Э, малец?

От неожиданности он чуть не упал. Лысый дядька в синем комбинезоне вынырнул из темноты кузова, вытирая об тряпку красные лапищи.

– Купить хочешь?

– Э... - Илюшка одновременно замотал головой, пожал плечами и шагнул в сторону. Двухсот рублей все равно не было. Да и на кой ему килограмм крокодила? Ему, если честно, и целый не был нужен.

– А ты не торопись, ты посмотри...

Он выдернул что-то на свет, как морковку. С ладони свесились тощие коричневые лапки и длинный голый хвост.

Крокодил оказался совсем не страшный. Мелкий он был какой-то, худой. И грустный. И вообще на крокодила не очень похож, а больше на лысую таксу.

– Хорошая животная, - расхваливал дядька. - Тараканов есть будет.

Крокодил открыл прозрачные круглые глаза и тоскливо уставился на Илюшку. Тот еще энергичнее замотал головой и чуть не бегом бросился к дому.

И только возле подъезда подумал, что крокодилы, кажется, тараканами не питаются...

Храбрый бумажный кораблик преодолел ледяной порог и с разгона сел на асфальтовую мель. Ручей здесь разливался по всему тротуару, огибая острова из насыпанного зимой песка и маяки из окурков.

Илюшка подтолкнул кораблик прутиком, но тот уже размок и завалился на бок. Мальчик вздохнул и полез через размокший сугроб к качелям.

За тройку по пению ему не попало. Мама только вздохнула и почему-то погладила его по голове, а он виновато ткнулся в ее фартук. Потом забросил рюкзак под шкаф - до следующей четверти, покидал на спинку стула школьную форму, сжевал котлету и отправился гулять.

Каникулы все-таки.

Грязный фургон с крокодилами все так же маячил на углу дома. Илюшка видел, как туда сунулась злая бабка Зина с четвертого этажа и долго бранилась с дядькой в синем комбинезоне. Голоса уносило за угол, видно было только, как бабка Зина грозится палкой.

Лысый дядька поругался-поругался, потом плюнул и залез в кузов.

Бабку Зину Илюшка не любил, она целыми днями искала, к кому бы прицепиться. Ей все не нравилось: и что мальчишки в футбол играют, и что малыши кричат громко, и что собак позаводили, а выгуливают где попало, и что машины не туда ставят. Встанет посреди двора и давай ругаться, а то еще и палкой замахнется. Ее никто не любил.

Но сейчас Илюшка испытал злорадное удовольствие, когда дядька сбежал от склочной старухи.

Из дома напротив вышел Ромка Кузнецов в куртке нараспашку. Концы шарфа свешивались с голой ромкиной шеи, как крокодильи хвосты.

Он брякнулся на соседние качели, и те обиженно заверещали под его весом.

– Ну че? - спросил Кузнецов, вяло раскачиваясь.