Кризис среднего возраста

От Анны Сергеевны ушел муж. Правда, недалеко — к подруге в соседнюю квартиру. Но это почему-то казалось особенно унизительным.

О случившейся рокировке знал весь подъезд — пять этажей старого дома, где Аня родилась и прожила всю свою жизнь. Осведомленность здесь царила не хуже, чем в «вороньей слободке». Какие уж тут секреты?

Самым отвратительным было то, что они все время сталкивались на лестнице. И подруга смотрела надменно, кривя в усмешке тонкие губы. Звали ее змеиным именем Зоя. И Ане оно казалось пронзительно желтым, острым и звенящим.

Соседи Аню жалели, а мужа ее Артема и коварную подругу осуждали. Но кому ж от этого легче?

А началась эта история давно, еще в школе, двадцать лет тому назад, — подумать страшно. Тогда ей казалось, что в ее нынешнем таком дремучем возрасте уже и не живут — так, влачат растительное существование — перетирают кашку беззубым ртом и ходят под себя. Какая уж тут любовь? А вот поди ж ты, страсти кипят прямо-таки африканские.

И главное, ничего в ней с тех давних пор не изменилось, ну, кроме разве что внешности и благоприобретенного жизненного опыта, а чувства и переживания остались прежними. Хотя чем ей, собственно, помог этот пресловутый жизненный опыт? Да ничем! Словно и не мудрые тридцать семь за плечами, а все те же наивные семнадцать.

Странно только, что заслуженной расплаты ждать пришлось так бесконечно долго…

В подмосковном городе Жуковском, в старом доме на улице Чкалова, жили-были три подружки — Аня, Зоя и Вера. Родились в один год и вместе пошли в школу, где, собственно, и началась эта давняя история. В тот самый день, когда в их выпускном классе появился Артем Денисов. В середине учебного года, сразу после зимних каникул.

Отец Артема работал во Внешторге, и последние три года семья жила в Австрии. Для тех времен глобального дефицита Артем Денисов был шикарно упакован. И встретили его, как водится, по одежке, то есть в штыки. Но он словно и не заметил этой всеобщей враждебной настороженности, и та улетучилась, растаяла, как корочка льда под солнечными лучами, уступив место такой же безоговорочной симпатии. Он был открыт, приветлив и смешлив и быстро покорил сердца девчонок, всех, кроме Зои. Потому что в ее сердце уже безраздельно царил совсем другой парень.

Может быть, поэтому Артем обратил внимание именно на нее? И его интерес рос пропорционально ее приветливому равнодушию? Самое удивительное, что она оказалась в абсолютно идентичной ситуации, но с той существенной разницей, что равнодушным к ней оставался тот самый парень, ее избранник, — Алексей, а она всячески пыталась пробудить его интерес.

Он был старше на четыре года. Сразу после школы поступил в Жуковский филиал МАИ, но был отчислен со второго курса за то, что во время студенческой вечеринки в общаге выбросил из окна пустую бутылку, которая угодила в голову какому-то придурку.

Пришлось послужить в армии. И теперь, демобилизовавшись, Лешка радовался каждой минуте на «гражданке» — цвела весна, по улицам ходили красивые девушки и — главное — его обещали восстановить в институте. Начиналась счастливая полоса в его жизни, и требовалось только не делать резких движений. Ну хотя бы не бросать из окон пустые бутылки.

И жизни впереди, и счастья было так много, что хотелось раскинуть руки, поднять лицо к солнцу и закричать во все горло: «Ого-го-го!»

— Ну, чистый щенок! — смеялась мать, глядя на крепкое, ладное тело сына, когда тот, играя мышцами, выходил из душа после обязательной утренней пробежки и тряс головой, разбрасывая брызги с давно не стриженных волос.

Лешка хватал ее в охапку и кружил по комнате, как пушинку.

— Пусти, дурной! — смеялась Татьяна Федоровна. — Ты бы лучше девушку себе завел, ее и крутил.

— Девок много, мать одна, — философствовал Лешка, разжимая железную хватку.

— Что ж ты, так всю жизнь и будешь у моей юбки сидеть?

— А тебе бы только сына поскорее спихнуть на вечную каторгу. Найду я себе невесту, мать, не переживай! И не одну!

— Да ты хотя бы одну найди. А то больно энергии в тебе много — так и прет. Боюсь, как бы пошла не тем руслом.

— Не бойся, мать. Я же мальчик из хорошей семьи, — подмигивал Лешка. — А главное, помни: ничего в своей жизни я без твоего одобрения не сделаю. — Это он говорил уже серьезно.