Критская Телица

Поскольку задача наша — развлекать, а не утомлять, разрешите ограничиться кратким вступительным словом, непохожим, надеюсь, на сухую научную заметку. Но если оно вдруг покажется вам скучноватым, решительно и спокойно пропускайте все, кроме девяти последних абзацев.

Просвещенный читатель сразу обратит внимание на множество мелких и крупных несоответствий между принятыми в исторической науке воззрениями, касающимися крито-микенской эпохи, и взглядами автора. Отнюдь не желая стяжать славу предерзостного невежды, вынужден сказать следующее.

Во-первых.

И в основном.

Достоверные сведения о средне-минойском периоде чересчур скудны, чтобы упрекать писателя в избыточной вольности. Даже долгие, добросовестные труды Генриха Шлимана, Вильгельма Дерпфельда, сэра Артура Эванса; безвременно погибшего в автомобильной катастрофе Майкла Вентриса, который расшифровал линейное письмо Б и, по-видимому, уже вплотную подходил к расшифровке письма А; кропотливые исследования многих других ученых едва ли проливают достаточно света на одну из наиболее загадочных культур европейской античности.

Даже о религии древних критян ничего не известно толком.

Даже гибель великой островной цивилизации объясняют на разные, порой взаимоисключающие, лады.

Поэтому полагаю, что рассказчик может пользоваться большой свободой, а упреки в отступлениях от истины будут незаслуженны и несправедливы. По прекрасному замечанию Плутарха, «покончив... с тою эпохой, относительно которой имеются достоверные сведения, основанные на исторических изысканиях... вполне можно сказать о более отдаленных временах, что раньше них — страна чудес и вымыслов, раздолье для поэтов и мифографов; здесь нет ни действительности, ни правды.»

Во-вторых. Судя по сохранившимся данным, женщина занимала в критском обществе достаточно высокое положение, пользовалась немыслимой в позднейшие времена свободой и, пожалуй, часто главенствовала в доме. Любознательные легко и быстро почерпнут необходимые доказательства, проведя вечер в ближайшей библиотеке и перелистав мало-мальски серьезное исследование о настенных росписях. Феста и Кносса, о «дамах в голубом» и «парижанках».

В-третьих. Бычий культ, существовавший на Крите испокон веков, — один из немногих совершенно бесспорных фактов, не вызывающий никаких сомнений. Миф о царице Пасифае общеизвестен — по крайней мере, все помнят Минотавра: чадо, рожденное от быка и спрятанное с глаз долой в специально выстроенном Лабиринте. Наслышаны современники и о ритуальных акробатических забавах, по сравнению с которыми подвиги кастильских тореро выглядят простым и весьма неизящным скотобойством. О забавах иного рода речь впереди.

И в-четвертых. Вы открыли и дерите в руках не исторический роман, а эротико-приключенческий вымысел, опирающийся, впрочем, на источники, вполне достойные доверия.

Хотя основные памятники античной словесности давно сделались достоянием широкой публики, значительная часть культурного наследия (например, эллинско-римская эротическая поэзия) либо полностью оставалась под спудом, либо печаталась крохотными, расходившимися по особой подписке» тиражами.

Причиной тому — совершенно возмутительная с точки зрения последующих столетий откровенность. Заметим, кстати: даже вегетарианский «Декамерон» Джованни Боккаччо до шестидесятых годов сплошь и рядом издавался с очень большими купюрами.

Любовь, страсть и секс — могущественные силы, в огромной степени правящие не только отдельными человеческими жизнями, но и самой историей.

Вспомним: из-за похищенной Парисом Елены разгорелась Троянская война.

Вспомним: древнеримская республика, по сути, зачата половым членом Тарквиния Гордого, ибо после насилия над Лукрецией возмущенный народ с превеликим позором прогнал царя вон.

Вспомним: ради Клеопатры Марк Антоний покинул состоявший под его началом флот — и проиграл важнейшую морскую битву. А кесарский Рим не в последнюю очередь был погублен дичайшим развратом.

Узнать подробнее — значит постичь лучше.

Некоторое представление об эротических наклонностях античного мира можно составить хотя бы по книгам Светония Транквилла и Гая Петр они я Арбитра. Действительность же, мягко говоря, была гораздо красочнее...

Сведя воедино кой-какие малоизвестные тексты, в разное время прошедшие через мои руки, я постарался придать им форму романа.

Некоторые забавы критской царицы Арсинои покажутся плодами горячечного авторского бреда, но покорно прошу поверить: жена императора Клавдия Мессалина была, в конце концов, удавлена за такие подвиги, о которых навряд ли решусь распространяться даже я.

Если творения подобного свойства безразличны либо чужды вашей природе, верните книгу на прилавок или полку, не тратя далее времени и не вводя себя в денежный изъян.