Крик горностая

Аделия чувствовала тяжесть. Опять этот неприятный сон. Хотелось сбросить его с плеч, стряхнуть и выбросить из памяти. Но он приходил к ней вновь и вновь и не отпускал до тех, пока она не досмотрит его. Девушка послушно приготовилась.

Пустынная улица.

Асфальт, мокрый от дождя.

Тусклые фонари.

Листва шелестит, но не так, как обычно шелестит летом или осенью — богато и разноголосо. Этот шелест скорее напоминал шепот, еще несмелый и невнятный. «Весна», — угадывала Ада и даже, кажется, улавливала медовый аромат распустившихся почек.

Звук ее собственных шагов. Сердце бьется в ожидании встречи — она уже знала, что произойдет дальше.

Вот она, блестящая скамейка, рядом с ней — переполненная мусором урна. И фонарь. Он сейчас мигнет.

Мигнул.

Аделия оглянулась — прямо за ее спиной оказался человек. Он был сильно выше ее. В сером старомодном плаще и шляпе, которая скрывала его лицо, глаза, но в тени — Ада отчетливо это чувствовала, взгляд был злым и опасным. Незнакомец повел плечом. Аделия вскрикнула и бросилась наутек.

— Помогите!

Кто-то коснулся ее плеча — она вздрогнула и закричала еще громче.

— Ада…

Она обернулась — этот человек в сером старомодном пальто, он что-то говорил ей. Свет мигающего фонаря упал на его болезненно-бледное лиц.

— Это не я, — прошептал он как-то виновато.

— Ада, — снова позвали ее и потянули за рукав. Не незнакомец, кто-то еще. Рядом был кто-то еще. — Аделия…

Она повалилась кубарем, ныряя в темноту, мир закрутился перед глазами, сливаясь единым вихрем. Оглушительно громкий и короткий хлопок, звонкий, напоминающий грохот разбивающегося стекла, и незнакомец взмахнул руками, оседая на мокрый асфальт. Когда она подбежала к нему, на асфальте лежало лишь потрепанное пальто. Человека в нем не было.

Аделия очнулась.

Она сидела на полу, вокруг ее ног, словно облако, лежало одеяло. Макс, сонно моргал, свешиваясь с края кровати:

— Что, опять не спится?

Аделия шумно втянула носом воздух, посмотрела за окно — за ним серебрились розовые сумерки.

— Пойду, попью водички. — Она встала, пристроила одеяло на угол кровати, сама потихоньку вышла в коридор, прошлепала босыми ногами в кухню и, притворив за собой дверь, включила свет.

Этот сон не давал ей покоя уже второй месяц. Он снился всякий раз под утро, в одних и тех же локациях, с одним и тем же финалом — кто-то неизвестный падал на мокрый асфальт, а потом на его месте оказывалось пустое место. И он звал ее по имени. А еще — говорил, что это не он. Не сон, а головоломка: ни незнакомца, ни парк она не знала.

Это не был кто-то из ее прежних знакомых — она проверяла.

Это не был кто-то из знакомых или дальних родственников, ее или Макса.

Она даже не уверена, что он называл ее по имени. Может, он просил «ада».

Постояв у окна, Аделия включила чайник — заснуть она уже все равно сегодня не сможет. Дверь скрипнула, на пороге появился Макс. Сладко зевнув, потянулся, почесал затылок. Прошел к столу и уселся на мягкий пуф, оседлав его.

— Ты чего не спишь? — спросил.

— Решила встать сегодня пораньше, — соврала Аделия.

Макс ее попытку оценил, скривился скептически и еще раз зевнул.

— Тогда заваривай кофе и на меня.

Аделия кивнула, отвернулась к окну — хотела скрыть свое муторное состояние, Максу оно ни к чему. Муж подошел со спины, обнял за талию и прижал к себе. Высокий, сильный и в то же время мягкий после сна. От горячей ладони, замершей на животе, было тепло. Аделия с благодарностью положила свою ладонь поверх, устроила затылок ему на грудь.

— Я невыносимая паникерша, впечатлительная и дурная.

— Ты только сейчас об этом узнала? — промурлыкал Макс и уткнулся носом в ее макушку, тихо засмеялся.

Аделия легонько ущипнула его.

— Мне снится дурацкий сон, в котором, кажется, убивают человека.

— Это я на тебя плохо влияю, — безапелляционно отозвался Макс, по-прежнему уткнувшись в девичьи волосы. Его губы спустились ниже, деликатно завладели мочкой уха, отпустив его, скользнули к шее, опалив горячим дыханием. — Про всякие там трупы рассказываю, вот оно тебе и снится.

Макс был полицейским. Нет-нет, да и «приносил» домой жуткие подробности, но всегда говорил, что это он услышал от коллег или в новостях, а сам ничем «таким» не занимается и перебирает в кабинете бумажки да сшивает дела. Конечно, Аделия не верила.

Его поцелуи отвлекали. По спине, от затылка к лопаткам, пробежала приятная истома, захотелось в ней раствориться. На миг девушка почувствовала, что все страхи отступили, а сон, так некстати тревоживший ее, пустой кошмар. И рассказы мужа о работе к нему не имели никакого отношения.

— Не говори глупостей, — она высвободилась и пошла заваривать кофе.