Крестовый поход в Европу

В штаб-квартире союзников в Реймсе 7 мая 1945 года фельдмаршал Йодль подписал акт об общей капитуляции немецких войск. В полночь на следующие сутки в Европе закончилась война, бушевавшая с 1 сентября 1939 года.[1]

За время, прошедшее между этими двумя датами, погибли миллионы европейцев. Более четырех лет вся Европа к западу от Рейна, за небольшими исключениями, жила под господством оккупационной армии. Исчезли свободные институты и свобода слова. Экономика этих стран была подорвана, промышленность расстроена. По самой Германии, многие годы казавшейся непобедимой, прокатилась волна разрушений и опустошения. Мосты были разрушены, города лежали в руинах, а огромные индустриальные мощности ее — практически парализованы. Исчерпала экономические и финансовые возможности и Великобритания, чтобы выполнить свою роль в войне; население ее было почти полностью мобилизовано: все трудоспособные мужчины и женщины либо находились в вооруженных силах, либо были заняты в производстве на нужды войны. Русские промышленные предприятия к западу от Волги были почти полностью уничтожены.

Война не пощадила и Америку: ко дню победы над Японией 322188 молодых американцев, находящихся на военной службе, погибли в боях или умерли и примерно еще 700 тыс. были ранены. Страна предоставила ресурсы в неограниченных размерах не только для обеспечения своей армии, флота и военно-воздушных сил, но и для снабжения союзников боевой техники и оружием, чтобы те могли эффективно действовать против общего врага. Каждый из союзников, в соответствии с возможностями, внес свой вклад в общее дело.

Уже целый год в Европе шла война, прежде чем Америка проявила беспокойство о своей обороне, находившейся в жалком состоянии. Когда в 1939 году страна предприняла первые шаги по пути укрепления своей военной организации, она начала с такого низкого уровня, на какой только могла позволить себе опуститься великая держава, то есть почти с нуля.

В то лето немцы сосредоточили возле польских границ 60 пехотных дивизий, 14 механизированных и моторизованных дивизий, 3 горные дивизии, свыше 4 тыс. самолетов и тысячу танков и бронемашин. Против них поляки могли в общей сложности мобилизовать менее одной трети той численности, какую сосредоточили немцы. Польские войска не могли выдержать мощного натиска немцев и были обречены на быстрое уничтожение.

Весной 1940 года, после захвата немцами Дании и Норвегии, после того как "молниеносная война" пронеслась через Францию от Рейна к Бискайскому заливу и английская армия едва спаслась, покинув континент у Дюнкерка, Америка стала проявлять беспокойство. К середине июня была дана санкция на доведение регулярной армии до 375 тыс. человек. К концу августа конгресс санкционировал мобилизацию национальной гвардии; через шесть недель после этого вступил в силу закон об отборочном призыве в армию. К лету 1941 года армия Соединенных Штатов, включавшая кадровый состав, солдат и офицеров национальной гвардии, пришедших по отборочному призыву, насчитывала уже 1,5 млн. человек. Никогда за всю историю наша страна не имела такой армии. И тем не менее это был только временный компромисс с международной обстановкой.

Из миллиона человек, пришедших в армию из национальной гвардии и по закону об отборочном призыве, никого нельзя было направить, согласно условиям, поставленным законодателями в конгрессе, нести службу где-либо за пределами Западного полушария; их можно было использовать только дома и не более двенадцати месяцев. Следовательно, летом 1941 года, когда немцы уже продвигались по России, а их японский союзник со всей очевидностью готовился к завоеваниям на Тихом океане, армия могла направлять на усиление своих заморских гарнизонов только скудные подкрепления.

До нападения Японии на Перл-Харбор оставалось менее четырех месяцев, когда конгресс большинством в один голос провел закон, позволивший армии направлять любые свои части на заморские территория и увеличивший срок службы в армии. Такое решение конгресса было принято главным образом в результате личного вмешательства генерала Джорджа Маршалла, который к тому времени уже занимал видное положение в обществе, что придавало вес его настоятельным предостережениям. Но даже и он не мог полностью преодолеть убеждение, что нет необходимости во всеобщих оборонных усилиях. Такие ограничения, как увольнение из армии лиц в возрасте двадцати восьми лет, отражали укоренившееся убеждение, что не существует никакой непосредственной угрозы Соединенным Штатам.