Крестоносец: Железная Земля

Сегодня шестнадцатый день после Солнцеворота. В моем мире это седьмое января. Рождество. А в Ростиане в этот день празднуют Благословенное Вочеловечение, то есть день рождения Матери-Воительницы. Главный праздник империи. Совпадение это, или проявление какой-то мистической закономерности, актуальной для всех миров? Вот уж не знаю. Важно другое — каждый год по случаю празднования Дня Вочеловечения в Рейвеноре проводится торжественный парад ордена фламеньеров. Говорят, первым парадом командовал сам Гугон де Маньен, основатель братства. И в этом году мне предстоит участвовать в этом шествии, я получил — вот уж не ждал, не гадал! — официальное приглашение.

Еще затемно явился мой новый оруженосец Джарем, приданный мне взамен бедняги Лелло, и сообщил, что наши лошади готовы к параду. После этого я почти час при помощи Джарема и Назарии облачался в доспехи, полный фламеньерский наряд. Прежде я его не надевал. Устав ордена требует, чтобы участвующий в торжественном шествии фламеньер являлся на него в парадном облачении, том самом, за которое я заплатил кучу золотых оружейнику Рейсу.

Наконец, с туалетом покончено: я вижу удовлетворение в глазах Назарии, и понимаю, что старый слуга доволен моим обликом. Да и висящее на стене моей спальни зеркало демонстрирует, что фламеньерские доспехи мне определенно к лицу. Вид у меня воинственный и весьма грозный. Даже приятно. Интересно, что бы сейчас сказала Домино, глядя на меня?

Ах, Домино, Домино, ну почему ты сейчас не со мной? Ладно, хоть в праздник не буду думать о печальном…

После легкого завтрака, поданного Назарией, мы с Джаремом выходим в задний двор, где уже стоят под седлами мой Шанс в полном барде (черт, просто великолепно он в нем смотрится!), и жеребец оруженосца. С помощью Джарема я сажусь в седло, и мы неспешно едем по заснеженной темной улице к замку Фор-Маньен, главной резиденции фламеньеров в столице — именно там, у Церемониальных ворот, должны собраться братья, участвующие в параде.

Рассвет еще не наступил, но город понемногу просыпается: в некоторых окнах уже теплятся огоньки, из труб поднимаются белые султаны дыма, исчезающие в ночном небе. На улице прохладненько так: здешние зимы снежные и холодные, но все же намного мягче, чем в России — сейчас, наверное, градусов пять ниже ноля, не больше, и это по местным меркам сильный мороз. А мне тепло: тяжелый подбитый соболем фламеньерский суконный плащ и надетые под доспехи стеганый дублет и штаны отлично защищают от холода. Клеймор я в этот раз повесил на пояс — носить оружие на спине, по-походному, в парадном строю запрещено. Шлем и щит в чехле везет Джарем.

Доехав до конца заснеженной улицы, мы сворачиваем направо и оказываемся на Малом Имперском рынке, где торгуют провизией, тканями и скорняжными товарами. Здесь уже появились торговцы — они отпирают свои лабазы, сметают метелками снег с прилавков, раскладывают на них товар и развешивают на столбах праздничные гирлянды и фонарики. Завидев нас, начинают кланяться, и я слышу со всех сторон:

— С Вочеловечением, милорд! С праздником вас!

— И вас с праздником, почтенные, — отвечаю я, и мы едем дальше.

Сбор в Фор-Маньен назначен на время окончания четвертой стражи — это примерно шесть утра. Поскольку ни я, ни Джарем города толком не знаем (мой оруженосец всего две недели назад прибыл из Элькинга), вполне реально заплутать в этих узких улочках, похожих одна на другую, как близнецы, и опоздать в замок. Но нам везет. В нескольких кварталах от рынка мы встречаем группу фламеньеров, следующих к месту сбора. Прекрасно, вместе ехать веселее. И еще, теперь мы с Джаремом точно не заблудимся.

— А я вас знаю, собрат рыцарь, — говорит один из спутников, пожилой человек с раздвоенной бородой. — Вы ведь приемный сын сэра Роберта де Квинси?

— Все верно, вы не ошиблись.

— Славным воином и прекрасным товарищем был ваш батюшка, упокой Матерь его дух в лоне своем! Я воевал вместе с ним в Роздоле во время войны с кочевниками. Мало я знавал воинов, в которых так безупречно уживались рассудок и отвага.

— Благодарю за теплые слова, милорд.

— Впервые участвуете в параде, собрат рыцарь?

— Да, — признаюсь я. — И немного волнуюсь.